Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
раз тянуло ляпнуть это в ответ на древнюю цитату, но сдерживалась, знала, что партнер обидится не на шутку…
– А я еще такой дурень был, что сначала уладил все по контрактам на круизы, все подписал. И пошел еще – представляете, какой идиот – всетаки коллегу проверить. Я же подумал, что он просто не в себе, напился сильно, бывало такое у наших, думал проспится и все будет в полном порядке. А он из одеяла сумел выпутаться – а может его горничная выпустила и опять на меня попер. Вот тут я и испугался – вчерато не разгядел в сумерках, что да как, а тут на свету – вот и глянул, а потом еще и пульс… А внизу тоже шум – с визгом. И ни одного таксиста! Я звоню домой – жена криком кричит, дескать в Москве чтото ужасное творится, страшно ей за детей. Ну, представляете мое положение?
Ирка заела сладкое вино бутербродиком и кивнула, думая о том времени, когда ее папка еще был нормальным крепким, веселым мужиком и часто по осени притаскивал «с рыбалки» гусей и уток. Те перед отлетом жрали в три горла, готовясь к тяжелому пути и накапливали в печени жир – как верблюд в горбе. И не знала она, что ест эту самую фуагру… тут правда вкус немного другой, навалено специй как из мешка, но основато та же…
– Я очень расстроился! Представляете – машину угнал! Увидел стоящую таратайку с водителем, подошел, спрашиваю его – а он возится и скулит. И глаза эти, как у коллеги! Как на меня нашло – я дверь открыл, выпустил его. Он – за мной. А я вокруг машины оббежал – и перед носом его дверь захлопнул. Они же медленные, пока не поедят. Ключи в замке были, двигатель работал, рванул с песнями.
– И проскочили? – спросила Ирина, чтоб всетаки поддерживать беседу не только многозначительными взглядами, улыбками и кивками.
– Километров пятнадцать! А потом бензин кончился. Видимо датчик в машине был неисправный. Я пока разобрался – чуть с ума не сошел. Стоит на половине бака индикатор и все тут. Однако, я немного одумался. Не дело так опрокидью кидаться – я же в гостинице все свое добро оставил. При себе только айпод, да бумажник. Пока шел обратно – думал, что дальше делать.
* * *
– Ну и как потвоему дело провернется? – спрашиваю я Енота.
– Не берусь судить.
– Но ты же опытный человек?
– Да понимаешь, тут начинается малознакомая мне местность. Диверсионные действия – это не психология и коллективное бессознательное или там еще какой фрейдизм. Совсем иное. Арифметика и физкультура. И иногда алгебра. Загорцев так давно написал и совершенно прав в этом. По канонам невозможно вписать в прогноз акции разумного морфа и его бестию. Это все равно, как если бы мы применили боевого африканского слона и отделение медведей на велосипедах. Сработает блондинка как предполагается – нам и чесаться не понадобится. Пойдет нас драть – вообще все к черту. Так что не знаю. Ты запомни – твое дело – чуть что стало подозрительным – подай ключевое слово, мы твоим питомцам вынесем мозги в момент.
– Какое ключевое слово? – растерянно спрашиваю я.
– Такое, что нейтрально для окружающих, а для нужных людей имеет силу приказа. «Момент истины» – читал?
– Читал, еще в детстве.
– Тогда сам должен помнить. Сказал человек вроде нейтральное «не могу понять», а для сотрудников это означает «внимание!» а совсем мирное «будьте любезны» – вообще приказ «к бою! Вот ты и придумай коротенькое нейтральное слово, не слишком употребляемое, да еще и постарайся, чтоб не забыть его по ходу дела. Понятно?
– Ну коротенькое зачем, понятно. Длинное могу не успеть договорить. Нейтральное – тоже ясно, чтоб не встревожить и так обозлившихся морфов. Забыть нельзя – тоже понятно. А с чего не слишком употребляемое?
Енот ухмыляется: «Зашел я к знакомым. А там у них песик такой нехилый. Мастино Наполитано порода называется. И совершенно индифферентный. Сели чай пить, этот лошадь рядом со мной уселся. Знакомец болтает о чемто. Увлекся – не заткнуть. Тут вдруг песик, не говоря дурного слова, меня за локоть своей пастью – ням! Нет, не укусил, просто ВЗЯЛ. Такие знаешь зубастые тиски, не пошевелиться. Ощущения сильные, да. Знакомец сконфузился, песику значит: «Фу!. Песик меня отпустил, сидит смотрит. Я интересуюсь – что это было? Знакомец сконфузился еще больше и говорит, что песик этот хорошо дрессированный и никого сам не обидит. Надо произнести ключевое слово, чтобы он или обезвредил – вот как меня, либо рвать стал в клочья. Говоришь, дескать, условное слово «короче» – песик сразу человека обездвиживает.
– И тебя песик второй раз – ням?
– Вот именно! Хозяин опять сконфузился, опять «фу», а я ему ласково и душевно: «Осел ты тупой с кирпичом вместо мозга и сиди молча, а то, кретин шерстистый, сейчас опять что такое ляпнешь и порвет меня твой песик. И не прощайся, а то кто тебя дурака знает, что там у тебя
