Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
хмыкнула, вспомнив, что лосось покарельски как раз называется лох… А здоровяк тем временем пространно и в деталях рассказывал о том, как на третий раз он уже подходил к вопросу разумно и собирался в путь не абы как.
– В итоге я достаточно серьезно прибарахлился и даже оружием смог обзавестись – этот учительниндзя ухитрился мне состряпать настоящий автомат Шпагина, правда стволик у него под макаровские патроны был переделан и без нарезов, оп, извините, я влез слишком в технические детали!
– Не, настолькото я в оружии понимаю. Нужда заставила разбираться. Вот полгода тому назад я бы только глазами лупала, а тут все прекрасно поняла – отозвалась слегка слукавив Ирина.
– В общем чувство юмора у ниндзи было, хотя и специфическое. Ходил я как памятник советскому воинуосвободителю, весьма фундаментально. А потом приехала шалая девчонка на грузовике, к родителям вроде, и так ловко приехала, что обменяла свой грузовик на срочно сотряпанный бронемобиль – там как раз артель одна стала такие бронеходы делать. Вот я к ней и напросился «лечусоном». Родителейто она не нашла и решила в Питер вернуться, ну а мне по дороге, опять же и ей спокойнее с дополнительным стрелкомто…
– А лечусон – это кто?
– Что? А, это в Аргентине так называют тех, кто вместе с водителями дальнобойщиками ездят – филин это означает. Их роль – самим не спать и водителю не дать задремать, вот и сидят, таращатся. Перед отъездом еще с ней – она как местная коекакие места знала добычливые – провернули несколько операций, она убедилась, что я вполне в роли охранникаоборонника гож. Так и дернули. Ну а в Питере я уже занялся тем, что умел – поставки продуктов, в первую очередь чаем, кофе. С женой удалось связь навести – в Кронштадте есть несколько радиоконтор, которые помогают связываться с другими регионами, справки наводят кто жив остался, родственников с их помощью люди ищут. Вот и я нашел своих.
– Боевая у вас жена, однако – с чуточкой зависти грустно сказала Ирка.
– Ну так хлебнуть ей тоже довелось, она же в гущу гражданской войны попала, такое видела…
Минутку Ирина пыталась сообразить, сколько же лет жене Альбы, если она еще Ленина видела или кто там в гражданскуюто воевал. Потом вопросительно глянула на Альбу. Тот немного удивился:
– В Грузии гражданская война была. У жены мама грузинка, а жена с братом как раз в Абхазии отдыхали, когда там началась заваруха. Они тогда еще школьниками были, никто и не думал что такое начнется.
– А, Абхазия! – кивнула понимающе Ирина, хотя в общем что там за резня была она не очень помнила. Да там на Кавказе как только стало можно везде закатили резню, этото она из высказваний Вити запомнила, но конретно кто кого резал – ей было безразлично.
– Ну я был уверен, что вы слышали – обрадовался здоровяк – этот идиот Звиад ухитрился своим нацизмом такое устроить, что и сейчас не угомонятся.
– Звиад? – переспросила для поддержания разговора Ирка, которая из всех грузин знала только Кикабидзе – мамане нравились его песни.
– Да, Звиад Гамсахурдия, интеллигент и идиот, грузинский нацист. При нем как раз все и началось – и в Абхазии и в Осетии и в Грузии. Мне тесть много чего рассказал о той поездке, когда за детьми поехал. Но может быть вам неинтересно? – спохватился водитель.
– Мне очень интересно и вы прекрасно рассказываете, а если бы у вас еще немного сыра нашлось, то и совсем стало бы замечательно. Я любила кофе с сыром… раньше… – тонко намекнула Ирка.
– Да сколько угодно – посмотрите сами в корзинке.
Сыра в корзинке оказалось четыре сорта и Ирина оттяпала себе ломоть крупнодырчатого сладковатого Маасдама. Теперь можно было слушать хоть до Твери, хоть еще дальше. Плеснула горячего кофе в кружку Альбе, добавила себе, аккуратно закрыла термос, вдохнула по очереди уже забытые запахи кофе и сыра, бормотнула как бы про себя: «Это просто праздник какойто!» и кивнула головой рассказчику.
Альба с места в карьер начал эпопею о приключениях своего тестя, и жены, которые тогда еще не были ни тестем, ни женой, а просто обычными людьми, которым по идиотской прихоти нескольких кретинов пришлось выкручиваться из тяжелейшей ситуации. Тесть был мужественным, пробивным человеком, умевшим находить выход практически из любой ситуации. Кроме того имел кучу знакомых и в Абхазии и в Грузии и, что хорошо при этнической резне, сам был русским не принадлежа к племенам затеявшим свару. Уже в Тбилиси тесть наглядно убедился, что времена настали весьма корявые – не зря его приятель убеждал не ходить поздно вечером, очень не зря. Троица грузинских молодых гопников смеха ради влепили несколько пуль в стенку над его головой, когда он проходил мимо. Откуда у гопников взялись автоматы Калашникова так и осталось для тестя Альбы
