Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
есть еще в Луге – там военщина сидевшая на артиллерийском полигоне шустро сориентировалась, тоже городок удержали, но Луга – это провинция уже, там все же проще было, мегаполиса рядом нет. Пока из всего что слышал, получается, что только Кронштадт так устоял. Анклавы много, где еще есть – в том же Пушкине, Павловске, Ораниенбауме, но там большая часть городских удобств накрылась, и пока отнять ее у нежити не получается, силенок мало. Остров – он остров и есть. Удобно отбиваться.
Работать сейчас приходится лихорадочно, простой анализ показывает, что чем дальше – тем солонее нам будет приходиться. Нет, разумеется, самые первые дни Беды тоже сложные были, но подругому. После ошарашивающего знания и понимания бесповоротности происшедшего стало чуток полегче. Тяжело было морально, чего уж, я думаю, что многие из наших сограждан, что сейчас ходят нежитью просто свихнулись от происшедшего, но первые пару недель еще работало все, что должно было работать на автоматике. Даже светофоры на перекрестках и реклама над магазинами. У брошенных машин пару дней горели фары и габариты. Сигнализация вопила дня три – сотнями по всему городу. Потом без участия людей – посыпалось. И продолжает сыпаться. Слышал такое, что несколько весьма серьезных боевых групп – причем не только наших – занимаются тем, что блокируют возможные катастрофы на умерших предприятиях.
Но и то не все получается – было дело притащили в Кронштадт три десятка отравленных хлором – цистерну не ту на железной дороге распотрошили какието недоумки и анклав выживших накрыло зеленоватым облаком, тяжко стелившемся по земле. Те, кто был на верхних этажах зданий, не пострадали – хлор, он такой, тяжеловатый. Вот аммиачным облаком как раз тех, кто на верхотуре бы накрыло скорее.
Отравленных так и лечили – не снимая с судна. В больнице положить было некуда, да и не рекомендуют при химпоражении такое – газ еще и в одежде есть и какбы кто его не хапнул тоже. Медики в противогазах работали. Троих пациентов со странно пепельными лицами пришлось упокоить. Остальных вытянули, хотя обожженные соляной кислотой легкие – не самое лучшее, что может быть у человека в жизни.
Так что проблемы множатся. И новодельные соседи в виде зомби – тоже попрежнему непонятны. Вот навал на Петропавловку после заморозков – с чего был? Ладно морфы – у них есть интеллект хищников. Обычныето зомбаки с чего стаей поперли? В общем – все непросто и еще более непростым будет. Опять же сейчас сложнее стало работать – тепло, дождики – зомби не то, что ожили. Слово тут неуместное. Они стали куда активнее, бойчее и нахальнее. Про шустеров – и речи нет. Вполне на полуморфов уже тянут.
Опять же Кабанова из некролаборатории утверждает, что шустеры имеют несколько отличное от простых зомби поведение. Простой зомби просто хочет жрать. Тупо. Мясо. И все. Отожравшийся мясом в шустера зомби становится несколько иным – ему не просто хочется жрать, он словно наркоман – голод крючит его, словно ломка и шустер оголодавший пускается во все тяжкие. В лаборатории так зомби и называют – сонными, а шустеров – проснувшимися. Про морфа и разговора нет. Кабанова не устает восхищаться выдержкой приведенного мной тогда Мутабора. Надо бы их навестить, кстати, вопросцы накопились.
– Старшой, мы на трассе – поворачивается Вовка.
– Принято – отзывается майор, сидящий в самом хвосте, у дверцы.
Он, конечно не то, что Николаич. Но както по негласному решению старого костяка Охотничьей команды это звание к нему перешло. Всетаки – он Старшой в команде.
– А может, отпустим грузовики – тут они и сами доберутся, а мы еще что успеем? Я тут одно местечко знаю – говорит водитель.
– Позже. Сначала доберемся до клиники, там медиков оставим. С Енотом.
– А чего это мы без медиковто?
– Хотят сегодня уже лабораторию смонтировать, а кто разбирал – тому проще сказать, что куда ставить. Вот пусть и ставят. Раз местечко тут рядом – так и без медиков обойдемся.
– Час потеряем, если не больше.
– Ничего, но раз мы конвой – то должны все сделать типтоп. Чтобы лаборатория завтра стояла готовой к работе. Я обещал.
– Ну, раз так, тогда конечно…
Для меня это новость. Честно говоря – я бы с удовольствием таки поехал бы в местечко. В любое. Подале от места сборки лаборатории под ключ. Не разбираюсь я в технике, есть такой грех. Тем более в незнакомой. Енот тоже морщится. Зато Надежда спокойна как слон, когда ему дают булочку, и даже улыбается.
С Енотом все понятно. Он как тот ротвейлер, которого пять часов выгуливать бегом надо, или какая там порода от спокойной жизни взрывается, словно хомяк от килограмма динамита. Беспокойная у него натура, как и положено его тотемному животному. А тут он считай два месяца на костном вытяжении
