Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
тетка.
Я определенно теряюсь. Смысл ее претензий както до меня не доходит и я пытаюсь обойти ее слева, а потом справа, но этот бульдозер в женском обличьи пресекает мои попытки на корню.
Ну не животами же с ней толкатся!
– Слушайте! Что вы от меня хотите? Какого вам рожна надо? – растерянно, но уже злобно огрызаюсь я.
– Он еще спрашивает! – возмущается на публику мадам.
И строго смотрит на меня.
Совершенно идиотская ситуация.
Мне говорил наш командир, чтобы я пообщался с зоосадовскими сотрудниками (а кстати – откуда они взялись, вроде не было же их в первые дни), но такое общение мне както совсем не по душе, четко прогнозируется, что сейчас на меня высыплют ворох эмоций, а толку мне не будет ровно никакого. Мне хочется удрать от этой тетехи, причем быстро и подальше.
На мое счастье тут же сбоку вывертывается худенькая девчонка и охлаждает пыл грозной бабищи сообщением о том, что дети уже собраны. Бабища еще раз окатывает меня кипячим взглядом, но дисциплинированно разворачивается и идет туда, где на мое счастье собраны зачемто какието дети. Девчонка заговорщицки подмигивает мне, так чтоб дама не видела, и я понимаю, что нифига она не девчонка, ей уже к тридцатнику этой рыжей худенькой – на первой взгляд девчонке. Двигается она просто угловато, да фигурка опять же… Но взрослая явно. А угловато… Да каждый у кого на плече автомат, да патроны в разгрузке, да берцы на ногах не балетным шагом идет. А ей по габаритам и телосложению АК74, что для меня пулемет. С полной лентой.
Пробираюсь словно опытный помойный кот – быстро, но осторожно – на пристань.
Ага, Павел Александрович и Дункан все еще тут. Замечаю на руке у музейного повязку. Дежурит, значит, на пристани. Пара катерков, несуразный понтон на блестящих баках, Енотова лодчонка – но тишина и благолепие. Пара мужиков – отмечаю, что в таком же камуфляже, что и освободившая меня тридцатилетняя девчонка не спеша кантуют какието ящики с понтона.
Присаживаюсь рядом с фанатами холодного оружия. Они прерывают свою неторопливую беседу.
– Вот на меня сейчас могутная тетеха накинулась, хотела меня порвать на сотню маленьких медвежат за убиенных белых медведей. Что это за страсть господня?
– Да бросьте, она вполне вменяемый человек. Ну любит зверюшек, так что потеря медведей ее огорчила – замечает музейный работник: – Но вам удалось быстро отделаться.
– Ну, ее позвали какихто детишек собравшихся облагодетельствовать. В таком же камуфле девчонка что и эти вот грузчики.
– Девчонка? – удивляется Дункан. Делает он это лениво, нехотя, просто из вежливости. Пригрелся на солнышке, а прокатившийся ливень унес духоту, свежо и тепло, что еще надо. И вкусно пахнет открытой водой. Правда, покосился и повертел носом – я то пахну попрежнему густым душноватым амбрэ.
– Ну, не совсем девчонка, женщина. Но худенькая и рыжая.
– А, Ракша… – кивает Павел Александрович: – Она у этих в командирах.
И показывает глазами на грузчиков в камуфляже.
– Странный позывной, вычурный. Так помнится волчицу звали, что маленького Маугли усыновила. Демон в переводе – отмечаю я как всегда сокровенную от остальных информацию.
– Вопервых, это фамилия – ухмыляется Дункан.
– Вовторых, так называется птичка сизоворонка – что вам тут же бы сказала так спешно покинутая вами работница зоопарка – учительским тоном поддерживает музейщик.
– Да бросьте меня разыгрывать, я же помню! – возмущаюсь в ответ.
– Ракша, птица семейства сизоворонковых отряда ракшеобразных; то же, что сизоворонка. Это еще Даль описал. А вот демоница женского пола называется ракшаси. Не ракша. Ракша у индусов, надо вам заметить – наоборот амулет защитный, талисманоберег – добивает меня сосредоточенным огнем чертов эрудитартиллерист: – Ракшабандан вообще у индуистов серьезный праздник обмена этими оберегами, все серьезно.
– Цель поражена, дым из амбразуры – констатирует, широко улыбаясь, Дункан.
– Да ладно вам, я и не сопротивляюсь, в концето концов.
– Вот и хорошо – покладисто подводит итог беседы Дункан. Ему настолько дремотно, что аж на расстоянии умиротворенность передается. Если б не военная снаряга да неразлучный автомат со всем пендрючистым обвесом, включая дополнительную ручку и подствольный гранатомет – вылитый был бы Будда в нирване.
Но мне както все равно не по себе. Гребтит будущее задание, да и после сегодняшнего както муторно. Нет, я понимаю, что морфы такое же оружие, как пулемет, но вот то, что в союзниках морфы, а в противниках – живые люди – как – то коробит своей неправильностью. Причем умом я отлично все понимаю, а протест какойто глубоко внутренний, оттуда из инстинктов что ли…
– На Кронштадт чтонибудь
