Подотдел очистки коммунхоза. Дилогия

Обшарпанный коридор, древняя дверь и неуютный пустоватый кабинет с сидящим за столом мужичком. К стенке были приставлены костыли из чего Ирка сделала вывод, что опрашивать ее будет сморчокинвалид. Уселась на стульчик, сморчок врубил допотопный магнитофон на запись и стал задавать вопросы. Держался он в общем, доброжелательно и первое время Ирина не задумываясь отвечала – кто она, откуда, чему училась, что умеет и даже както казенная обшарпанная обстановка перестала ее нервировать. Мужичишко спрашивал о всякой ерунде – как училась в школе, умеет ли шить, готовить и Ирка даже немного расхвасталась, благо было чем. Она действительно много чего умела. Вот с компьютерами она не работала, а пошитьпостирать – запросто. Мужичок радостно закивал головой, искренне заверил, что умения ее куда важнее компьютерной грамотности по нынешнимто временам и Ирка зарделась от удовольствия – ее давно не хвалили и она радовалась любому знаку одобрения. Сначала она несколько стеснялась, было ей неуютно, но тут мужичок вел себя так дружелюбно, что Ирку отпустило. Собственно сейчас и нужно шить да стирать, ну и стрелять уметь, а компы – это уже вовсе не обязательно, чтобы выжить. Она же выжила без всяких этих комповпринтеров и ксероксов, а многие, кто как раз мастерски возился со всей этой пластиковой мерехлюндией теперь перешли в иное качество бытия и болтались неприкаянно в зачумленных городах…
Когда же мужичок попросил рассказать о том, как они с мужем спаслись, Ирка одернула себя и порадовалась, что еще в грузовичке, попивая кофе и слушая радостную болтовню Альбы, успела прикинуть – что рассказывать, а что не стоит. Очень это с ее стороны было разумно. Вот сейчас бы начала путаться, под вроде бы и вежливыми и заинтересованными, но почемуто настораживающими вопросиками мужичка. Может быть и Витька тоже в этом сыграл свою роль, он всегда боялся сказать больше, чем нужно, были у него раньше проблемы с ментами изза длинного языка. Потому Ирка, даже както взгрустнув и ухитрившись выдавить из себя несколько слезинок (а мужичок тут же дал ей пакетик с бумажными носовыми платками), довольно гладко рассказала про то, что они очень хотели иметь дачу и даже приводили в порядок бесхозный по причине удаленности и заброшенности дом. Где? А вот тут в Ольховке. А еще ктонибудь там жил? Бабка Арина, но она три года как померла, угорела зимой, а так хорошая была бабка. А больше никого? Никого, там глушь. Точно никого? Вблизи – никого. (Тут допрашивающий както поскучнел, словно то ли Ирка соврала неумело, то ли дура просто бестолковая). То, что муж – охотник и потому у него УАЗ и удрать из города удалось вовремя – коллеги по работе успели предупредить, да и патронами разжились – работал муж в оружейном магазине – прошло гладко. А вот когда речь зашла о трофеях – автомате и пистолете с гаишника – тут мужичок все так же благожелательно, но настойчиво стал выяснять кучу незначительных на первый взгляд деталей – где это было, как выглядел дохлый гаец, что было вокруг – и так далее. Даже схемку пришлось нарисовать, чему Ирина была очень не рада. Будет потом эта бумажка лежать и неровен час подловят их с Витькой на противоречиях, нехорошо получится. А тупить сверх меры – тоже не годится. Потому Ирка постаралась быть как можно ближе к той ситуации, которой тогда оказалась свидетельницей. Но изложила ее чуточку не так. Самую малость не так. По ее словам получалось, что гаец попался им подальше, чем это было на самом деле и собственно она не видела, каков он был и что делал, просто муж велел смотреть в другую сторону – и она со вторым ружьем как раз охраняла мужа, а муж выстрелил пару раз и вернулся с оружием, еще беспокоился, что руку попачкал в мертвяцкой крови, когда автомат снимал, пришлось подальше отъехать и потратить одеколон для дезинфекции. Мужичок участливо похлопал Ирину по руке, очень это трогательно получилось. Вот с бандитами Ирине было проще – только ручной пулемет она приписала как раз банде, вроде как трофей взяли – вместе со снайперских карабином. И про газенваген прошло гладко и про засаду в поле. Скользкий момент кормления свинок Ирка благоразумно опустила, да собственно ее не спросили, а ей говорить и не с руки. Когда она подписала, предварительно прочитав внимательно написанное мужичком в протоколе опроса, тот собрался было уходить, но Ирка спросила его о том, можно ли ей уехать в Кронштадт, роддом ее интересовал попрежнему сильно. Мужичок задумался, потом нехотя объяснил, что у них тут пока гражданских коммерческих перевозок не предусмотрено, потому катаются только те, кто конвой обеспечивают. В принципе возможно конечно и пассажира взять, но бензин нынче дорог, а моторесурс еще дороже. Тут задуматься пришлось Ирке – оставшись без имущества, про оплату говорить глупо, разве что натурой,