Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
еще веселее. Нет, мы конечно приволокли в лагерь пару брошенных автомобилей и даже их несколько защитили, так что не маячили тупой приманкой, но проходить по периметру все равно приходилось, а все эти датчики, что инженер с командой понавешал, конечно штука неплохая, но живого часового не заменит никак. Потому последней ночью – когда уже было ясно, что с утра начнем наконецто, караулить было совсем неприятно. Про стояние на часах можно рассказывать долго, но все это будет для тех, кто на своей шкурке это не испытал, непонятным. Ну вот как рассказать, что пространство за спиной становится по умолчанию очень враждебным, особенно в темноте. Чем темнее – тем более враждебным. И полная луна не помогает – свет ее другой, резкоконтрастный и в черной тени мерещится всякая гажа, даже иррациональная. Не, днемто можно посмеяться над своими страхами. А вот ночью – не тянет. И кажется часто – особенно боковым зрением, что тень шевельнулась или стала менять форму, тянется к тебе – повернешь голову – все спокойно, но уже с другого бока чтото шевельнулось. И не ровен час задремлешь, вскинешься проснувшись и сердце заколотится – что пропустил?! А уж если что стремительно кинется… Сколько шалых кошек попало под пули, сколько ежей пострадало от разнервничавшихся часовых. Нет, бывали конечно ребята, которые тут же устраивались в затишке поспать или чудили еще какнибудь. Итогом случалось, что объект вырезался до последнего человека. В общем – весело стоять на часах ночью. Много впечатлений. Такой саспенс, что все фильмы ужасов отдыхают. К тому же мы давно уже не жили в таких условиях, я так отвык от того, что опять смерть рядом в разных обличиях и даже когда спишь – спится плоховато. Точно, разбаловался за последнее время – выехали. Поработали в относительной безопасности и домой отдыхать в человеческих условиях, с кином и душем, а потом баиньки на чистых простынях. Тут перед началом операции майор, а потом и Ильяс провели среди нас жесточайшую накачку с накруткой. Стоило немного нас встряхнуть, чтоб поняли простую вещь – здесь не Кронштадт. Здесь все гораздо хуже. А то мы уже и забыли, как это жить рядом с неупокоенными. И чтоб ночью они сползались на дистанцию прямого выстрела из пистолета.
Утром в лагере собрались все, в том числе и минометчики. На схемке добавилось обозначений. Даже один из БТРов людоедских удалось засечь, не вовремя мотором заурчал. Определили скопления людей – в основном – работающих на огородах под охраной, обнаружили несколько «секретов», систему патрулирования конниками выяснили и расписали, попутно оказались свидетелями действий людоедов при нападении морфа на конный патруль – конники на галопе от дурной гориллы улепетнули, а потом приехала барбухайка – зилок со стрелками. Возможно там был повешен кусок мяса – морф на барбухайку забрался и был на крыше застрелен. Ну понятно, гонять ради всякого пустяка бронетранспортер накладно очень, а небольшой грузовичок – запросто. Неожиданно доложился чувак из машинызвукоустановки, оказалось, что все это время сканировался эфир и переговоры бандюганов записывались. Впрочем, инженер почемуто с уверенностью заявил – бандюганы и сами эфир сканируют, потому в ходе операции по сигналу нашего майора в дело вступит полтора десятка дополнительных раций, создавая у осажденных впечатление включенных в дело крупных сил.
– А что, задача людоедов напугать? – спрашивает Вовка.
– Точно так. Основная проблема – выкурить их из Ропши и заставить улепетывать в нужном нам направлении. Где их будет ждать комитет по встрече. С цветами и оркестром.
– Ну тогда напугаем. Голым задом. Насмерть. – ворчит Вовка.
– Не совсем голым – спокойно возражает майор. Обсуждение деталей идет еще долго, но я его уже не услышу – надо срочно ехать, встречать моих подопечных, каплей Серединка наконец и их доставил. По дороге Ремер еще должен передать джип странной команде, как он их назвал – иностранному легиону города Кронштадта. Так что поехали на двух машинах и неподалеку от паромной пристани приняли весьма странную троицу категорически не подходящих друг для друга людей – явный уголовник из приподнявшейся гопоты, причем за пазухой у уголовника сидел здоровенный котище – торчала котовья башка, недовольно озиравшая окрестности, второй – мужик с лимонножелтым лицом, высохший как палка и потому не шибко уверенно двигающийся и третий – тоже худой, но не настолько, с осунувшейся малость небритой мордой и малость страшноватым взглядом (темные глаза, неподвижный взгляд «сквозь» на уровне груди – и смотрит как будто собеседника нет) короткостриженный, что не удивительно, сейчас стрижка бокс и ноль – самые модные по идее, видимо старший в этой компании. Ремер собственно с ним и разговаривал. Мне показалось,
