Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
чтоб героически служить, ага?
Ремер удивляется.
– Да както не заметил я, что он холуй…
– Об том и речь. Ты не заметил, а майор – заметил. А если не холуй – еще лучше. Главное – тяготится он своим положением. Отсюда и танцуем. Сказочку про спор солнышка с ветром, про то, кто плащ с путника быстрее снимет, помнишь?
– Помню – задумчиво отвечает ущученный капитан.
– Вот и всех дел. Понимешь, колоть надо обиженного. Он самый слабый. Вот оно и вышло так. Суди сам – у него самое никудышное оружие из всей их артели. Обращаются с ним свысока – даже этот сопляк тупой. Просекаешь, на что похоже?
– Это чтото типа пассивного альтернативно ориентированного: его того, а он сам – ни в какую – задумчиво откликается Ремер. Видно, что Ильяс его не убедил, но во всяком случае теперь снайпер хоть не выглядит идиотом в глазах капитана.
– Точно так, герр гауптаман – опять шутовски пучит глаза и тянется в струнку Ильяс. Правда тут же сдувается, и не удержавшись пускает парфянскую стрелу:
– Вот потомуто у вас, тевтонов, в «этойстране» ничего не получается. Действуете слишком грубо, без психологизьмы.
– Нашелся тоже мне психолог, морда азиатская – ворчит потомок тевтонов.
– Именно. Сколько там лет игато было? – ржет тихонько снайпер.
– Все равно доверять расколовшемуся – даже заметь, если не соврал – нельзя.
– А мне на нем не жениться, попользуем – и ладненько – хмыкает Ильяс.
– Ага… Три раза попользуем. Силенокто у нас по сравнению с тем, что эти языки наговорили – недостаточно явно.
– Ни б! Еще не вечер. А я чую добычу. У меня на это чуйка работает как швейцарские часики!
– Ага. Песочная клепсидра у тебя, а не чуйка – привычно парирует Ильясово хвастовство Ремер.
Вернувшийся майор огорошил весьма нахальным решением. Некоторое время, после того, как он высказался, стоим и перевариваем сказанное. А сказано всего ничего – мы атакуем. На этом самом трофейном гантраке часть команды доезжает до блокпоста. Последнее время все тут было достаточно спокойно, направление это тихое, потому можно ожидать, что те, кто на блокпосту не чухнутся. А дальше надо захватить этот самый старый танк, против которого у сектантов нет ровным счетом ничего, то есть накормить их тем, что они нам давали тогда на заводе. С огневой точкой в виде танка можно вполне организовать оборону, используя ближайшие строения и оттуда откорректировать огонь той артиллерии, что у нас как бы есть. Есть и еще ряд сюрпрайзов, на которые сектанты не рассчитывают.
Майор смотрит, как шоферюгу поднимают за шкирку, вяжут ему локотки пластиковыми хомутиками для электроники и ведут к остальным, собрав пленных в тесную кучку, потом тихо и монотонно говорит нам:
– Сейчас подходим к этим уродам, чтоб им наш разговор слышно было, сразу явится Саня и доложит, что артобстрел начнут по плану – через полчаса и что нас запрашивают о результатах разведки. И что от нас требуют данных по языкам. Вы, значит, подтвердите, что данные расходятся кардинально, я, значит, задумаюсь. И скажу – что достоверности от языков мы не добились. Так что пусть начинают долбать. А вы смотрите на реакцию. Все ясно? – коротко распределяет роли нашего театра самодеятельности и драмы майор.
– Ясно – кивает Ремер.
Ильяс молчит, но видно, что это как раз тот самый знак согласия. Только мне подмигивает и показывает взглядом на Серегу, продолжающего пасти моих подопечных.
– На шофера смотри, он у нас основной объект – тихо говорит снайпер.
И я смотрю – максимально внимательно. Саня старательно выполнил свою роль «гонца из Пизы», четко доложил все как должно, очень живо и убедительно получилось, майор, пожалуй, чуток переиграл в задумчивости, но это на мой взыскательный вкус, пленные как раз в эту нашу самодеятельность поверили. Шоферюга побледнел как простыня. У «каски» глазенки не то, что забегали, а заметались, грубиян зубами скрежетнул и заматерился, а тупарь остался сидеть с открытым ртом.
– Ну вот, на этом наше знакомство можем и закончить – спокойно сказал майор – толку от вас никакого, ребяталюдоеды, возиться с вами нам не с руки. Сидите спокойно, тогда пристрелим не больно. Давай, только быстро! – поворачивается он к Ильясу.
– Майор, вообщето они всетаки пленные, а мы не они, мы не людоеды – вклинивается Ремер, задержав за рукав двинувшегося уже к сидящим людоедам со своей бесшумкой Ильяса.
– Это ты ошибаешься – с неприятной улыбочкой парирует снайпер – они не пленные. Пленными они станут если мы их сдуру на базу доставим, в списки внесем, на довольствие поставим и обеспечим местом проживания, медпомощью и охраной. Пока они – обезоруженный противник и «высшая форма военного насилия» к ним подходит отлично. Тот же бой, только они
