Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
почтительно, чтобы свои видели, что доблесть – большая ценность, раз ее уважают даже в противнике. Главное не перепутать спьяну, а то вылез один такой Иванушка из драконовой норы с победой и интересуется, где же та принцесса, которой он теперь должен голову отрубить. Так ясно?
– Так ясно.
– Чтото видок у вас унылый. Гребтит, что воевать с живыми приходится? Что, дескать, невинные пострадают или могут пострадать?
– Точно так.
– Бросьте. При любой системе общество эксплуатирует отдельного индивида. Главное – как и в чью пользу. Правильное общество запрягает индивида, чтобы получить синэргетический эффект, часть которого возвращает индивиду, а часть вкладывает в интересах будущих поколений. Кроме того, «эксплуатация человека» – термин довольно расплывчатый. У человека много разных ресурсов, какие именно эксплуатируются и как эффективно? Правильное общество эксплуатирует лучшие проявления человеческой сути. И с такой интенсивностью, чтобы машина не молотила на холостых, но и не перегревалась, не изнашивалась. А чтоб успевала на ходу восстанавливаться, да еще и совершенствоваться. Заинтересованность в лучших проявлениях человеческой натуры запускает механизм по их поощрению, развитию, воспроизводству. Если же мы делаем ставку на жадность, подлость, тупость – то вот именно их мы и будем развивать. С каждым годом все лучше и лучше. А если общество еще и людоедство поощряет… Невинных в таком обществе нет по определению. Так что не заморачивайтесь, наше дело, как говорится, правое, победа, соответственно, будет за нами. Удачи и держите ухо востро. И одно и второе. Денек сегодня тяжелый будет. Но мы справимся.
Аудиенция окончена, киваю начальству и двигаю туда, куда должен. Пытаюсь понять – как вся эта виденная только что сцена и пояснения командира улеглись в сознании. Странно – никак. То, что милый и ласковый Ильяс с одинаковым выражением на лице может прихлопнуть надоедливую муху и пристрелить человека – для меня не новость. Профессия у него такая, снайпер. И менталитет соответственный. Европейцыто все время считали азиатов коварными… А они не коварные. У них так положено, просто европейцам надо соблюдать идиотские приличия, например уничтожение кучи народу с детьми объяснить расовой неполноценностью жертв, или там их недемократичностью, а азиаты в этом проще, могут обойтись без гарнира. В итогето одно и то же, но европейцам самые жестокие свои преступления, переплевывающие любые азиатские, получается для себя примаскировать всякой чушью, и в итоге считать себя почти ангелами. Азиатам оно нафиг не нужно. Надо вырезать противника – и вырежут всех, кто достиг ростом до тележной оси. При этом, однако, не занимаясь таким паскудством, как выкачка крови из детей противника для своих раненых, да еще и с обоснованием – у девочек до полового созревания, как оказалось по германским исследованиям, кровь оптимально годится для переливания после операций. В госпитале вермахта, что был в поселке Красный, близ Рогачева, так убили – обескровливанием – больше 2000 детей до 14 лет… Куда там вампирам и азиатам тягаться с цивилизованными… Но это я чтото задумался, просто не хочется думать, что те, к кому я привык, сейчас полезли к черту в зубы.
Вот что наши рассчитывают на какогото мутного шоферюгу, это немного смущает. Нет, так, по общим впечатлениям его расшифровали правильно и использовали грамотно. И вел он себя так, как ожидалось, даже то, как пистолет взял, мне показалось… показательным, что ли. И остальными, судя по их реакции – тоже. Вот если б он обрадовался б, возликовал – то держать бы пришлось ухо востро, потому как явно холуй и ненадежный тип. А он мрачно выругался и задумался, взяв пистоль. Это мне показалось нормально, не полное говно человек, «психологически устойчивый», как говорится. Но все равно верить ему никак нельзя. Полностью, в смысле, верить.
Мы с оставшимися в живых пленными возвращаемся быстрым темпом к машинам. Там сюрприз – стоит только чужой уазик и фургончик с детскими квадриками. А остальных и след простыл – карусель вокруг Ропши закрутилась. УАЗ тут же сматывается, Саша со Званцевым, отконвоировав пленных, бегом возвращаются к группе и остаюсь я один как перст. Фургончик выглядит пустым, водилы на месте нет и некоторое время я кручу головой, пытаясь определиться – есть тут кто или нет. Сказать, что мне неуютно в этом чужом лесу в одиночку – ничего не сказать. Очень радуюсь, когда открывается дверь в фургон и высунувшийся оттуда красавец окликает меня:
– Это вас в усиление прислали?
– Ага – поуставному подтверждаю я очевидный факт.
– Круто! Ну давайте за руль, нас уже ждут. Вот по этой дорожке полкилометра.
– Это что, мне грузовик вести? – сильно удивляюсь
