Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
в грамотном камуфляже, лоскутном таком, черта лысого такого в кустах разглядишь. Мужик хрипит, изо рта пузырями валит кровавая пена, четко различимая на измазанном камуфляжным гримом лице.
– А пулеметчик? – кричу я подползшему ближе красавцу.
– Он – пулеметчик! Кончай его! Быстро!
Неожиданно для себя на четвереньках кидаюсь к бьющемуся мужику. Но он уже и так обезврежен, это явно агония. Все же бахаю ему в башку из ПБ. Он последний раз судорожно царапает землю каблуками. Вытягивается, странно выпятив грудь. Теперь обратно к красавцу, сейчас у него еще шок после ранения, но скоро боль его прихватит, да и не дело, что перебитые ноги не зафиксированы, шок будет и так, а с болтающимися конечностями – вдвое. Перевязать опять же, то, что крови еще не видно – не показатель, скоро мышцы спазмированные расслабятся и польется. Лезу в сумку, красавец некрасиво оскалившись буквально рычит:
– Проверь! Там еще один! Вон там, рядом с «Терминусом»! Пулемет захвати, он его гдето бросил! Быстрее, я постараюсь прикрыть!
Он делает то, что меня удивляет еще больше – встает на коленки, довольно уверенно причем, кивает головой – давай дескать. Перехватив удобнее автомат и потея от волнения, на полусогнутых бегу в указанном направлении. Первым попадается в кустах скособоченный разбитый квадроцикл. Он изрядно побит, собственно потому я его и увидел, белеет сколами. Ствол смотрит почти вбок. Вертя башкой во все стороны сразу и понимая, что подстрелить меня сейчас любой дурак может, топочу в том направлении, куда смотрит ствол квадра. Чтото громадное шумно шарахается в сторону и я чуть не долбаю туда очередью, потом понимаю, что это вроде как лось. Животина выскакивает на свободное от кустов место, я вижу, что это обычная оседланная лошадь. Вроде даже как такой окрас гнедым называется. Кобыла останавливается поворачивает ко мне морду, смотрит. Ладно, это не помеха, понятно, как пулеметчик сюда этот чертов добрался, бегу дальше и наступаю на приникшее к земле тело, под подошвой дрябло подается мертвая плоть, тоже в камуфляже, но простецком, я такой часто видал. Чуть поодаль валяется АК с глушителем, еще чуть поодаль чтото странно выглядящее… Доходит, что это колеса перевернутого вверх тормашками второго квадроцикла. Подхватываю валяющийся автомат, переворачиваю труп на спину, дергаю из кармашка разгрузки какойто незнакомый пистолет, сую себе в разгрузку, отметив про себя, что эта рожа с дырой на переносице, мне не знакома.
То, что по мне никто еще ни разу не бабахнул успокаивает, видно эта пара вся тут и осталась. Беглый осмотр перевернутого и расстрелянного квадроцикла ясно говорит – и эта машинка свое отслужила. На обратном пути, уже немного успокоившись, прикидываю, откуда пулеметчик лупил по фургону, нахожу там брошенный ручной пулемет – он даже и сейчас раскален, жжет сквозь перчатки руки. Запыхавшись добегаю до фургона, оглядываюсь в поисках партнера. Тот тихим свистом обращает на себя внимания, притаился в траве чуток поодаль. И вдруг становится тише. Осточертевший рев танковых двигателей меняется, такое впечатление по изменившемуся звуку, что машины разъехались и встали, работая на холостых.
Интересно, какой в этом смысл и что это означает конкретно для меня сейчас? Звукозаписьто ведь обдумывалась, когда ее подбирали, не просто ж так. Прикидывалось, какое она моральное воздействие на противника окажет, да и прогнозировались ответные действия. Нас вот героичных тут прикрытием оставили. Предполагали, значит, что возможно гости на шум заглянут?
– Дальше что? – спрашиваю я осторожно осматривающегося напарника. Спрашиваю потому, что не имею ни малейшего представления о том, что дальшето делать.
– Нам еще минут десять позицию держать надо, не меньше – отвечает он мне.
– Мне тебя перевязать надо – настойчиво говорю ему.
– Зачем? – искренне удивляется он.
– У тебя ноги перебиты – по возможности деликатно просвещаю раненого. В шоке люди не замечают самых очевидных вещей и написанное, например, Ремарком о том, что на перебитых конечностях сгоряча человек еще и бежать может – совершенная правда.
– А, это… да, хорошие ноги были, жалко – как то нелепо соглашается красавец.
– Конечно жалко – соглашаюсь и я с ним и лезу в сумку за бинтами. Он грустно улыбается и задирает штанины. Ну да, все верно, конечности перебиты, это я правильно заметил, только вот ниже колен у него протезы на обеих ногах, так что его грусть понятна, такие ноги и впрямь жалко, не более того. Мне становится понятно и почему он не вылезал из кузова и почему на нем были не берцы, а ботинки и штаны навыпуск… Даже немного стыдно – не того, что я на него злился, а того, что сразу не заметил, что это безногий инвалид… С другой
