Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
сына катал в Парке Победы. То есть его девушка коневод катала, а у меня конь этот сторублевку сжевал, девчонка не успела перехватить… Но других вариантовто нет? Но мне было дело про коников рассказывали сослуживцы. Те, что на конях службу несли.
– Конный полк при Мосфильме? – уточняю я.
– Да нет, погранслужба в горнных районах. Кавказ, Таджикистан… – рассеянно отвечает калека и тут же рекомендует мне спрятать пистолет в кобуру и не валять дурака.
– С чего вдруг?
– Нет смысла выстрелы глшить уже. Кого могли – мы уже приманили. Включая и этих драгунов недоделанных. С автоматом безопаснее, мало ли на шустера нарвешься или еще кого. Главное – лошадь бы привести.
– Ну а если – не?
– Тогда и впрямь придется в фургоне сидеть и надеяться на лучшее, пока кто не окажется в радиусе действия твоей рацеи… Ты к слову пробовал связаться?
– Ну пробовал. Шуршит мировой эфир и все… Ладно, я пошел. Хлеб у тебя где лежитто? – смиряюсь я с очевидным.
В лесу ничего не поменялось, разве что тени уже немного иначе легли – времято летит. С покойного пулеметчика я по распоряжению безногого стянул странный рюкзаккороб, в котором по словам моего напарника пулеметные ленты удобно таскать и прямо оттуда подавать в пулемет. Пистолет опять же необычный достал, карманы проверять не стал, в концеконцов подтащил тяжеленный труп за шкирку поближе к красавчику, если ему охота – пусть обыскивает. С определенным чувством горделивой радости нашел в паре шагов от трупа здоровенный кинжал непривычного вида, явно восточный, вычурный, но очень изящный, красивый, с позолоченной рукояткой и посверкивающими на солнце цветными не то стеклышками, не то даже каменьями. То, что меня собирались не голыми руками взять, а всетаки снять «с ножа» несколько повысило мою самооценку, не шибко, но всетаки. Интересно, чей кинжалто, турецкий, персидский или индийский? И вроде не новодел. Ведь по нынешним временам он и музейным может быть, чем черт не шутит, упакованто убитый очень достойно, все на нем лучшее. Не стеснялись чертовы сектанты, скромностью не страдали.
Обговорили возможные нюансы, если мне в ходе охоты за кобылой придется наоборот удирать от какойнибудь неживой твари, проверили связь по нашим рацийкам и я с крайней неохотой отправился опять в лесок. Вертеть башкой пришлось как сове какойто. Видимость убогая, за деревьями непросматриваемых зон полно, да и вколотили в меня за прошедшее время, что даже тупой зомбак может кратковременно ускориться, а уж про шустеров или морфов и речи нет и тогда неизвестно унесут ли меня ноги. А еще и парочка людоедов тоже настораживала – шумимто мы сильно, моторы за моей спиной попрежнему урчат.
Немножко с дороги сбился, всетаки волновался видно, когда тут бегал в прошлый раз, потому вышел неожиданно для себя на второй квадр, тот который лежал задрав к небу зубастые протекторы колес. Место, где валялся второй из конного патруля я увидел после этого сразу же – и не только потому, что запомнил место, хотелось бы мне быть таким наблюдательным. Нет, там маячило чтото светлосерое, чего раньше не было. Гадать не приходилось, чего тут гадать, ясно, что на сладкое мясо приплелся ближайший зомби, шел на шум, а тут такой вкусный подарочек. Зараза, они же тут отожрутся, на двухто трупцах, не хватало нам морфеусов тут саморощеных. Молодой парень, одетый в когдато щегольскую, когдато белую куртку на меня внимания не обратил никакого, жрал, аж давился. Его я щелкнул из пистолета в затылок, старательно поглядывая по сторонам. Рожки из загаженной разгрузки тянуть ни малейшего желания не возникло, лошади на сто метров не нашел, зато пришлось упокаивать еще трех медленно бредущих на гул танковых движков мертвяков. А пальбу я за это время несколько раз слышал, причем разную. И не только пальбу, бабахинг был и чисто артиллерийский, звонко жахало, хоть и далеко.
Возвращался я на полянку с убитой машиной и инвалидом несолоно хлебавши. Квадры оба были искалечены серьезно, рассчитывать на них не приходилось, обыскивать весь лес ради лошади не манило ни разу, а следы подков были натоптаны так, что я никак не смог опрделить в конечном счете куда двинули коняшки. Лучше я опять на дерево залезу. Безрадостным голосом сообщил напарнику, что вышел у меня шиш с маслом. Он очень спокойно посоветовал возвращаться. Я и вернулся.
Гнедая лошадь стояла рядом с инвалидом. И по моему он ей давал чтото с руки. Ну точно, хлебом кормит – я ж буханку его разломал на куски, несколько себе по карманам рассовал, остальное там осталось. Экая скотина. Это я не про лошадь, а про красавчика, мог бы сказать, что искомое само нашлось, я бы не таскался по летнему лесу, потея от страха и жары. Животина посмотрела на меня спокойно, опять потянулась мордой к руке с хлебом.
