Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
Разве что этак ушами подвигала, как это называется… прясть ушами, что ли?
– Ну вот. Транспорт у нас есть уже – удовлетворенно заметил я.
– Черт ее знает – с сомнением отозвался безногий.
– А что за сомнения? Она оседлана, спокойна, вон хлеб жрет с удовольствием. Ясно же, дрессирована. Сел да поехал.
– Предпочел бы квадроцикл – отозвался он.
– Ну я тебя подсажу, если ты об этом – утешил я его.
– Спасибо, конечно…
Хлеб с моей руки лошадка взяла не чинясь, вежливо и аккуратно, а то я опасался, не тяпнет ли своими желтыми зубищами. Нет, действительно лошадка воспитанная.
– Того людоеда уже жрать пристроились – походя информирую я калеку.
– Паршиво.
– Да уж не без того. Патроны с него было не взять, загадилось. Ну что, трогаем?
– Давай! – обреченно соглашается красавец.
Подсадить здоровенного рослого мужика на лошадку оказалось не вполне простой задачей. Ногто у него нет, а протезы он отстегнул, да и без толку они были. Хорошо, что у него ручищи мощные и он в общем в немалой степени сам себя подтянул, ухватившись за луку седла. Наконец устроился как надо, я подал ему уздечку, он взял ее в руки и неуверенно улыбнулся.
– Нно, пошли потихоньку! – скомандовал он.
Лошадка восприняла команду совершенно неожиданно – сначала резко присела на задницу, а потом и вообще улеглась, когда не ожидавший такого привета наездник кувыркнулся назад, мелькнув в воздухе пустыми штанинами. После этого как ни в чем не бывало встала, встряхнулась и потянулась носом к моим карманам, где еще хлеб оставался.
– Вот чертова скотина! – както озадаченно высказал свое мнение неудачливый наездник.
– Не ушибся? – Спрашиваю его.
– Нет вроде. Это она что тут изобразила, а?
– Ну я не знаю. Мои аквариумные рыбки такое мне не устраивали никогда – говорю я чистейшую правду. А лошадка попрежнему намекает, что от хлебца бы не отказалась.
Но она нам нужна для несколько иного, хлебто я и сам горазд жрать, а вот переть на себе безногого мужика – оно не оченьто воодушевляет. Особенно в зазомбированной враждебной местности.
– И что мы теперь будем делать с этой кониной гадской? – несколько растерянно спрашивает нездачливый ковбой.
– Ну я даже и не знаю – говорю я истинную правду, вовремя подавив инстинктивное, но весьма неуместное желание протянуть ему руку и помочь встать на ноги. Вместо этого в виде заменного жеста, для самого себя неожиданно, проягиваю ему кусок хлеба, который распихал для коняшки по карманам своей куртки. Он автоматически берет хлеб. Так же механически начинает жевать. Я тоже. Лошадка тянется мордой, но хлеба не получает, не заслужила, коварная скотина. Но все равно лезет.
– А что рекомендовали твои знакомцы? Те, которые лошадники и копытники? – спрашиваю я, просто чтобы не молчать. Безногий задумчиво жует хлеб, смотрит на часы.
Чешет в затылке, потом решительно говорит:
– Это все потому, что мы нарушили главное в общении с лошадьми.
– Ну, догадываюсь. Раз не пошло как надо. И что мы нарушили?
– Форму одежды.
– Опять двадцать пять…
– Погоди, я не шучу. Всадник при знакомстве с лошадью должен быть одет надлежащим образом – цилиндр или каскетка, высокие сапоги для верховой езды и стек. А у нас ничего этого нет, гм… Вот лошадь и сердится. Это ж как на бал в резиновых сапогах припереться.
– Ну и где я тут в лесу все это найду? – озадачиваюсь я.
– Все не все… А коечто можем. Знаешь, что такое – стек?
– Ну это чтото из программирования. А конский – тонкая палочка с ременной петлей на конце, применяемая как хлыст при верховой езде. Так?
– Точно так. Возьми топор из ящика за дверью и вытеши стек для этой животины.
– Не очень себе представляю, как?
– Да не мудря – сантиметров шестьдесят в длину, сантиметров пять в диаметре – вполне себе стек получится. Обойдемся без кожаной петельки в концето концов, в полевыхто условиях…
Размышляя о политике кнута и пряника, вырубаю вполне себе увесистую дубинку, по заданному красавцем техническому заданию. Лошадка внимательнейшим образом наблюдает и за моими действиями, и за вручением дубины наезднику, и за его посадкой повторной. Самодельный стек он держит в кулаке, похлопывая им по своей ноге. Лошадка косит глазом, наблюдает. Мы выдыхаем воздух – уже несколько секунд прошло, а ковбой еще в седле. Даю кобылке недоеденный хлеб. Она его берет – поглядывая на стек.
– Я еще слыхал, что лошади – они как женщины и неуверенных не любят. Ты потому скомандуй поувереннее… – замечаю я, прикидывая, как подхватить при падении калеку, чтоб не ушибся.
– Я в курсе – сквозь зубы отвечает всадник. И наконец командует это самое: «Но, пошла!» – хотя и не очень уверенно. Животина
