Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
даже не пытаясь выйти нам в тыл, или даже если пойдут просто на прорыв – тож вполне прорваться могут…
– Есть контакт! – громко говорит сбоку радист Юргент.
– Выстрел! – командует Павел Александрович. Капрал аккуратно вставляет хвостовиком вперед в дуло миномета тушку мины с какимито смешными мешочками на хвостовике. Мина с металлическим гулом падает в трубу, а все стоявшие рядом тут же синхронно зажимают уши ладошками и сгибаются в поклоне. А я чувствую себя этим ротмистром Лемке, которому чекист Шилов с размаху дал ладонями по ушам! Больното как! Мало мне было, что все утро мне по ушам танки ездили, так еще и это! Мина както неторопливо, солидно так летит в воздухе – я ее вижу! Собственными глазами! Остается только дивиться собственной глупости – говорили мне раньше не раз – если видишь, что делают обученные люди в незнакомой ситуации, не выпендривайся, делай то же. Теперьто я понимаю, что выстрел из миномета в кино и в реальности – это две, даже я бы сказал три или четыре – разницы. Тут вблизи чувствуется мощь, с которой мину МЕТНУЛИ, опорная плита с такой силой двинула отдачей в землю, что помоему брызги вокруг полетели, и ноги ощутили как дрогнуло. Хотя земля тут на лугу не сказать, что очень мокрая. Ну и звук – не зря они все ушки прикрыли и нагнулись ниже дульного среза. Хороший звук, резкий, злой. Стою, трясу башкой, ухитряясь глядеть на удаляющуюся черную точку мины. То же ощущение, словно на самолет смотришь, нет, действительно медленно летит!
Повернувшийся Павел Алксандрович спрашивает меня о чемто, усмехается, потом показывает мне – уши надо зажимать, рот раскрывать и нагибаться, чтоб звуковая волна мимо прошла. Теряет ко мне интерес, ему чтото толкует радист. Остальным в расчете не до меня, так, чуть ухмыльнулись – и все. Тупо смотрю, как они крутят какието маховички. Капрал тянет вторую мину, держа ее на руках, как ребенка. Ну вас к черту, громовержцы! Отхожу подальше, приседаю, подготавливаюсь. Они чегото ждут. Странное ощущение – мне любопытно, что дальше будет. Делать дураку больше нечего.
Время тянется. Жарко. Наконец следующая мина уходит в жерло, и в облачке серенького несерьезного дымка выплевывается оттуда в голубое безоблачное небо. Звук на этот раз не такой больной. Артиллеристы опять копаются с наведением, переговариваются с радистом. Ну, это мне понятно – ктото там, за лесом корректирует огонь, сообщая, где бахнула мина и какие поправки надо сделать для того, чтобы следующие легли как надо. Выдерживаю еще серию из трех мин, посланных одна за другой в быстром темпе, настолько быстром, что мне кажется, что я вижу все три в воздухе одновременно. А минометчики уже начинают разбирать свою шайтантрубу на сошках. Малыш поспешает от ручья, замечаю, что рожа у него уже не такая угрожающе красная, помогает грузить боевое железо в подъехавший джип.
Павел Александрович машет мне рукой, подзывает. Очевидно, что они сматывают манатки. Караульные снимаются с постов, тоже идут к машинам, но не абы как, а прикрывая себя и своих товарищей от возможной угрозы.
– А мокрые тряпочки на запястьях зачем? – тем временем спрашивает меня артмузеец. Вот ведь, я думал, что получу боевую задачу, а он о такой ерунде…
– Вены там совсем рядом проходят, если там охлаждать, то эффект прямой и быстрый получается – подбирая слова отвечаю я.
– Вот век живи. Век учись – кивает Павел Александрович и обращаясь к подъехавшему на коняшке моему напарнику наконец говорит о том, что нам дальше делать. Вариантов ровно два – предполагалось, что мы своей машиной включаемся в состав его группы и действуем вместе. Учитывая, что машину и охранные квадрациклы мы махнули, не глядя, на лошадь, смысла в присоединении теперь нету, тем более, что коняшка сплясала под выстрелы, не понравилась ей эта музыка, потому нам предлагается выдвинуться и перекрыть один из возможных путей отхода противника. Как раз там только лошадки и пройдут, потому мы там будем уместны. Лезу с вопросом, дескать как там моя группа?
– Они как раз нас и корректировали – только и отвечает начальствующий над самоварами, как на незамысловатом армейском жаргоне называют минометы. Джипы хлопают дверями и пашут луг колеями. Ну а мы двигаем туда, где встанем в засаду. Всетаки окруженные рванули звездой, как и полагается для партизан, и это хорошо. Окруженная военщина обычно старается из котла выбираться всей массой, чтобы не терять управляемость и не бросать всякие тихоходные, но очень важные обозы. Последнее время както это подзабылось, но я – то книжки читал, потому прекрасно понимаю, что без жратвы, боеприпасов и горючего любые боевые части моментально теряют свою боеспособность. И частенько в эпохальных сражениях это сказывается сильно. И историю меняет. Про Полтаву
