Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
и дернем подале отсюда. Точку засады нам никто конкретно не устанавливал – неожиданно предлагает он. И смотрит. Внимательно.
У меня както холодок проходит внутри живота. Ну да, в общем. Вполне можем. И трибунала тут никакого нет. И не узнает никто. И мне даже некоторое время его предложение кажется весьма соблазнительным. Стыдно самому признаться. Но вот нравится оно мне. Но с другой стороны прекрасно понимаю, что… А как это сформулироватьто? Совесть ест? Это как их называют – угрызения? Или мужское самолюбие? Черт, намешано всякого в обычном человеке…
– Честно сказать – предложение заманчивое…
– И? – поднимает вопросительно брови блондин.
– А самто ты как считаешь? – пытаюсь я узнать его мнение.
– Не вертись. Отвечай.
– Ну… В общем, ладно. Там вон мои колготятся и раз еще стреляют, значит живы. Планов действия я не знаю, но этот Павел Ксаныч мужик толковый и просто на убой бы не послал. Раз надо перекрыть дорогу, значит надо…
– Комсомольцыбобромольцы… – задумчиво, но ехидно перебивает меня калека.
– Да нет… В конце концов в лесу тоже не безопасно, нарвемся на морфа и гайки – неожиданно ляпаю я.
– И это тоже верно – соглашается безногий.
С минуту молчим. Потом он спокойным голосом говорит:
– Отползешь назад, прикроешься кустами и залазь в реку. Бережок невысокий, так что на манер крокодила к шлюзу. От шлюза по канавке аккурат вылезешь к дому. Башкой верти, глазами смотри, ушами слушай, я тебя прикрывать буду, но я не Господь Бог, хотя и с пулеметом. Патронов у меня всего 36 к этой бандуре, маловато, чтобы быть богом. Работу по зачистке жилого помещения знаешь?
– Ну немного отрабатывали – признаюсь я.
– Не верится както – с сомнением говорит безногий. Потом окидывает внимательным взглядом окрестности и лезет в свой вещмешок. Протягивает мне моток проводка и какуюто фигню. Оказывается гарнитура, которая на ухе располагается. Напяливаю ее, хотя ремень от каски мешает.
– Если что – шепчи, громкость тут на максимуме. Получишь инструкции – хмыкает блондин.
– Погодь, а откуда ты взял, что там канавка?
– Полоска кустиков жидких – видишь? Зуб даю – в канавке они растут. Будешь там валандаться – старайся кусты эти не трясти. А то издалека заметно. Да. Из карманов достань что ценного, а то замочишь в водето.
Опа! А пультикито от морфов у меня как раз в штанцовых карманах были, в чем я и убеждаюсь, вытягивая мокрые пластиковые фиговины. Блондин хмыкает. Злобно выгружаю то, что нельзя мочить и говорю:
– Ты б не хмыкал, у меня самооценка и так упала дальше некуда. Я вообщето лекарь, а не вояка, меня потому туда и не взяли.
– И? – опять поднимает брови блондин.
– Как корабль вы назовете, так он вам и поплывет!
– Ишь, какие мы нежные!
– Какие есть! Вон Суворов с Кутузовым своих солдат чудобогатырями называли и те горы сворачивали. А звали бы из дерьмом и тупыми обезьянами – так хрена бы им раскидистого!
– Ладно, понял. Давай, чудобогатырь, двигай! У тебя все получится – хмыкает несколько дружелюбнее блондин и добавляет:
– Должно получиться. Другие варианты просто неприемлемы.
Сползание меня в речку не отмечается никакими эффектами. Не так и глубоко, да и когда сидишь в воде низкая бровка бережка становится весьма достаточной, чтобы передвигаться на полусогнутых, держа в сухости оружие и боеприпасы. Держу башку всетаки пониже, глазато у меня не на самой макушке и еще давным – давно Николаич твердо вколотил в меня знание о том, что если я не вижу врага, не факт, что враг не видит меня.
Мне кажется, что по габаритам я сейчас как бегемот и меня видно отовсюду. Шумит водопад впереди, течение довольно солидное. Уже вижу старый бетонный шлюз с перилами, какието еще бетонные сооружения, но они заброшены. А вот над шлюзом торчит явно современная яркая фиговина, видно местная гидроэлектростанция. Кустики уже неподалеку. Сейчас надо аккуратненько так, не делая резких движений двигать к этому домику. Рядом с ним стоят какието контейнеры, значит открытого места не так и много. Приглядываюсь к коттеджу. Сделан он изящно, окна большие, но сейчас забраны щитами из досок и решетками. Знать бы еще – наблюдают ли оттуда и кто и сколько. И куда смотрят. Смотрю до боли в глазах, в башку все время лезут совершенно неуместные сейчас мысли, гоню их мало что не палкой а они все равно лезут…
– Вроде как на втором этаже чтото мелькнуло? Занавеска? Жить он хочет, как же… А я не хочу значит. Как бы не так. Да, занавеска. Еще как хочу. И к Надьке вернуться… Вот это особенно. А вот если я поползу чуток наискось. То меня тот куст прикрывать будет долго… Зато потом голое место совсем. Или пролезть лучше ближе к шлюзу? Нет, там меня из любого фасадного окошка видно будет
