Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
– зрение при таком поражении не восстановить. А сын в депрессии глубочайшей, жить не хочет. Мать его и привезла в Федоровскую клинику, как в последнюю инстанцию. И все врачу выложила. Самое кислое было то, что она сыну наплела семь бочек арестантов, сгоряча придумав по аналогии с зубным протезированием, что ему могут коронки поставить, а это дичь несусветная…
– Это даже я понимаю – улыбается красавец.
– Ну дык! В общем – помочь нечем. Но мать уверена – если сын немного обвыкнется с новыми реалиями – то затею с самоубийством бросит. Он сильный. Надо протянуть время. Время лечит. Ну мой однокашник и устроил этому парню три дня консультаций – вплоть до руководства клиники, водил его по кабинетам. Что характерно – все в положение вошли, хоть и пеняли ему, что коронки – это ж чушь несусветная. Он отбрехивался, что не сам придумал. Замотали парня совсем, но сошлись на том, что пока острый посттравматический период – оперировать рано, надо добиться стабилизации процесса. Парень поверил, да мне кажется и любой бы поверил, когда в такой клинике уверенно спецы такое утверждают.
– И что дальше? – интересуется инвалид.
– А дальше вишь про слепого художника, который делает великолепные картиныаппликации, телевидение сподобилось передачу снять. Ну и офтальмолога попросили участие принять, однокашника моего.
– Обманули, значит, слепого беднягу – ехидничает блондин.
– Вообщето нет. В то время как раз были серьезные прорывы в плане замены глаза видеопротезом. Мне приятель рассказывал, что и у япов и у немцев оно вотвот могло получиться. Но Советский союз не вовремя развалился.
– Вот тут ты чтото плетешь, как твой приятель тому слепому пациенту. Лечишь, одним словом – уверенно говорит внимательно слушавший инвалид.
– Нет. Пока государства готовились к возможной Большой Войне разработки протезирования были важным направлением – если война, то инвалидов много, да еще молодых, надо их максимально реабилитировать, чтоб сами себе обеспечивали и не отнимали ресурсы, наоборот чтоб могли еще и работать. А если войны не ожидается, то и притока инвалидов не будет и государствам на эту проблему – тьфу и растереть. Нехай калеки сами исследованиями занимаются. Так что продержись СССР еще десяток лет – вполне бы были киборгпротезы. Те же бионические протезы конечностей ты ж видел?
– Мои такие… были – хмурится инвалид.
– Ну вот видишь. Глаз штука сложная, но наработки имелись. Просто сейчас куда выгоднее фикцией – СПИДом заниматься.
– Вот и дозанимались до такого похабства – совсем насупившись бурчит напарник. И тут же встрепенувшись тихо, совершенно другим тоном заявляет:
– У нас гости!
На изображении видеокамеры, что с фасада видно подъехавший джип – если не ошибаюсь «СудзукиСамурай», что лично меня радует, потому как джип четырехместный, маленький. Он резко тормозит, чуть не воткнувшись в ограду, даже дает юза боком, из него ловко выпрыгивает женская фигурка и споро бежит к парадной двери, появляясь теперь на изобржении второй видеокамеры.
– Одна? – спрашиваю я.
– Ага. Наверное – Нелли – хищно ухмыляется напарник, устремляясь на лестницу. Я успеваю его обогнать и по возможности бесшумно скатываюсь вниз. К моему удивлению блондин ловко и тихо съезжает по перилам, легко забросив на них свое крепкое тело. Явно навык отработан. А нас в школе за такое ругали.
– Боня! Клайд! Тупые уроды, глушня хренова, чего не отвечаете! Давайте скорее, тайм ту гет аут! Назгул, ты тоже тут? Старая дура, открывай! Черт, как тебя там! Да открывайте же! – орет за дверьми звонкий девичий голосок, а на дверь сыплются тяжелые удары – наверное ногой пинает.
Блондин устраивается рядом с тяжелым старинным стулом, на котором сидела запертая ныне в чулане тетеха при моем тут появлении. Я тяну автомат, но красавец отрицательно мотает башкой и я ограничиваюсь пистолетом. Кивок, показывает глазами на дверь. Я аккуратно щелкаю замком, открывая ее на себя и отхожу, прикрываясь дверным полотном. Девчонка – судя по голосу ей и двадцати нет, продолжая ругаться во всю глотку, влетает в холл, одновременно стягивая с головы странноватый элегантный шлем, а я захлопываю дверь за ее спиной. Птичка в клетке. Она слишком поздно понимает, что тут все както не так, не надо бы ей шлем с башки тянуть, да еще и солнечно там за дверью. А тут полумрак. Глазкито и не адаптировались сразу.
– Встать на коленки, не дергаться, стреляю без предупреждения, тогда будешь живой и целой – отчетливо говорю ей, как меня учили.
Она с секунду смотрит на меня, неожиданно широко и дружелюбно улыбается. Сверкнув отличными белыми зубами радостно говорит:
– Но проблем!
А дальше все происходит настолько стремительно, что
