Подотдел очистки коммунхоза. Дилогия

же материал – злится Чечако, выключая диктофон.
– Ну я на передачу и не подписывался – замечаю я. Интересно – что там у моих сослуживцев в Ропше. Ишь, слезогоном все затопили…
– Ладно, все равно дергаться отсюда сейчас не время, расскажи, что там за трагедия была у американца, вроде он своих спутников потерял в момент? В засаду попали? – примирительно говорит радиоведущий, включая снова диктофон.
– Ну не совсем в засаду. Я б в контексте разговора сказал бы, что он для анализа использовал недостоверную информацию, потому план получился неудачный. Отсюда и потери.
– Ты бы это так сказал, чтобы радиослушателям было понятнее – ласково, как недоумку, говорит Чечако.
– Ну у него в спутниках был старый американец из ветеранов Вьетнама вроде и девчонкахудожница, не помню из Дании что ли. Ну ветерана особо учить не надо было, так припомнил прошлое, девчонку обучить стрельбе тоже получилось быстро – раз художница, значит и глазомер неплохой и руки не из задницы. Но когда уже прибыли в Европу девчонка у всех узнавала – может про ее мать кто чего знает. Ну и нашла молодых людей – одного Дмитром звали. Ну вот этот Дмитрей и сказал, что ее мать у них в анклаве. Девка и рехнулась. Не совсем. Но на время потеряла способность думать. Отключилась такая функция организма. Такое и с мужиками бывает, ну а девчонке простительно. Поехали с этим Дмитрием в анклав. Ну а когда Мельников узнал, что деваха эта не шибко разбирается в тонкостях имен разных южных европейцев и паренька зовут чуть иначе – Дитмир и он вообщето албанец, шиптар, что несколько меняет всю ситуацию стало поздно метаться. Хотя уже сразу вся ситуация стала выглядеть подругому. Особенно учитывая что албанцы держат почти всю проституцию в Европе, а девчонка эта симпатичная молоденькая блондинка, да с собой у Мельникова куча всякого полезного, ну и двух мужиков в кабине пристрелить не проблема вовсе. Когда он попытался смазать лыжи, девчонка просто выскочила из машины, очень хотела все же маму увидеть, а житейского опыта у нее еще не было, дитя не обиженное никем ни разу.
– Выскочила из машины? Сама? – участливо переспрашивает Чечако.
– Именно. Самое худшее, что можно было бы придумать в такой ситуации. Дальше пошла перестрелка в крайне невыгодных условиях. Кончилось все предсказуемо.
– Ну самто он все же выжил? – настырно спрашивает молодой.
– Ну, выжил – признаю я очевидный факт.
– Вот и получается, что ему везло! – торжествующе заканчивает мой оппонент.
– Ну отчасти, да… А если учесть, что в ходе перестрелки и он и старикан этот успели дымовые гранаты швырнуть, да еще то, что ветеран на себя огонь вызвал, бросившись за стоящей столбом девчонкой – то в общем везение уже и поменьше получается. Да и не знаю – такое ли это везение, которому позавидуешь. Совершенно без потерь Америку проехать, океан пересечь, Европу проскочить – и перед последним рывком так глупо вляпаться. Он после этого немного не в себе был. Взялся мстить шиптарам и с десяток ухайдакал разными способами, потом только в себя пришел, понял, что такой вид деятельности не катит. В одиночку много не навоюешь, да и слишком велика вероятность была, что ему бы пришлось охотиться до зимы, и не факт, что сам бы выжил – албанцы неплохо укрепились, заложниковрабов у них было сотни три, район зазомбирован сильно, так что опомнился вовремя.
– Бросил эту мстю? – кривится пренебрежительно молодой.
– Нет, привлек к этому делу тех, кому положено подобным заниматься – голландских военных.
– Оловянные солдатики, игрушечки масенькие – пренебрежительнее молодого отзывается Чечако.
– Ну так и шиптары не войско, бандитырабовладельцы. Так что парой боевых винтотрясов, десантным вертолетом и некоторым количеством пехоты и бронетехники со всеми причандалами типа ночного видения, разведки летательными аппаратами беспилотниками и прочими вашими инженерными приблудами – справились шутя и играя. Еще и Мельникову за наводку денег дали и этого самого Дитмара вручили в виде живого бонуса. Полагаю, что виновник торжества кончил плохо, но мне Мельников об этом не рассказывал. Впрочем, как мне кажется и без рассказа ясно. Уж настолькото я себе американского пациента представляю. Потому и спрашивать не стал, нет смысла.
– А что еще интересного рассказывал? – интересуется уже совсем пришедший в себя Чарджер.
– Да много чего. Больше всего – как по океану шли. Такто в Америке все было достаточно штатно – обеспечение безопасности, оружие, харчи, топливо, транспорт, сколачивание команды, дипломатия и перестрелки – в общем похоже как и тут, а вот морское путешествие – это да, из ряда вон. Думаю, что и у Мельникова настрой был особый, пока плыли – потому и запомнилось. Нам, кстати, не