Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
потрошить на интервью.
– Это было бы неплохо. А что он в одиночкуто рванул? Или остальная команда помре? И что он без консервов оказался? – уточняет молчавший до этого худощавый инженер увешанный разным оружием из которого я не узнаю толком ни единого – то есть автомат вроде на АК похож, но явно большего калибра с меньшим магазином, компактный пистолетпулемет вообще какойто футуристичный…
– Ну я так понял, что там вполне себе ситуация для Чечако годная. Человек всю жизнь мечтал совершить кругосветное путешествие под парусом. Но не на лайнере, а по старинке – и в одиночку. И один из его друзей, имевший яхту – в завещании ему эту яхту и отписал, когда оказалось, что помереть придется раньше, чем ожидалось. Яхта настоящая такая – не как у Абрамовича, а нормальное парусное судно. Не для вечеринок, а для путешествий. Человек как раз незадолго до Беды ее получил в собственность – и поплыл. Или пошел – не знаю, как точнее, чтоб поморскому вышло. Собственно его спасло то, что он в порты не заходил, обходился своими силами, нормальное такое путешествие а ля восемнадцатый век. Разве что паруса из синтетической ткани. А так на самообеспечении, правда вместо солонины взял все же неприкосновенный запас. Но старался его не трогать. Собственно о Беде он и не знал, пока не увидел в океане болтающийся без движения катер. А на катере зомбака.
– Это называется – дрейфующий. Но без рации его бы просто не выпустили в плавание. Почему же он ничерта не знал? – спрашивает худощавый.
– Рация я так понимаю была. Но судя по всему, он именно хотел такого несовременного мореходства. А так как на самообеспечении, то в порты не заходил. Робинзонада диктует правила.
– Что и спасало – кивает Чечако.
– Совершенно верно. Яхтсмен стал чтото подозревать, только когда ему попался катер с неким странноватым субьектом на борту. Субьект с жутким видом мертвой морды заметил близко проходившую яхту и, немало не размышляя, пошел на абордаж, то есть вылез с катера за борт. Но так как он не божественной сути был, то хождение по водам кончилось тем, чем и положено – булькнул гражданин и с концами. Катер оказался с пустыми бензобаками, заляпан кровищей, на самом видном месте лежало помповое потертое ружье с парой патронов в магазине. Прослушивание эфира сильно озадачило, сначала мореход подумал, что это розыгрыш, или как было раньше с радиопостановкой по уэллсовской «Войне миров» – ну вы явно знаете…
– Я не знаю – грустно признается молодой, которому так злобно я мечты потоптал о райских пущах с обнаженными девами из юэс нэйви.
– В США был инцидент, когда сделали радиопьесу по этому произведению про нападение кровожадных и всемогущих марсиан, только слегка перелицевали. Введя вместо уничтожаемых злыми марсианами английских городков – местные американские названия. И все это было сделано в виде репортажа с места событий. Тридцатые годы, народ еще не пуганый, наивный, радио верит. Разумеется возникла жуткая паника – радиослушатели посчитали все за реальный репортаж и реальный десант марсиан – учтиво поясняет Чарджер. Чечако както странно ухмыляется, вроде как смущенно, но с явной гордостью за коллег, даже немного победоносно…
– Так и купились? – не верит молодой.
– Так и купились – кивает Чарджер.
– Однако! – удивляется молодой – а дальше что?
– Ну, дальше мореход прибрал ружье, сделал выводы, отряхнул рацию от пыли…
– Вранье, откуда там на яхте пыль – хмыкает обвешанный оружием с уверенностью знатока.
– Не вранье, а фигура речи, определенный символизм и матафоричность – вступается за меня Чечако.
– Так вот, отряхнул рацию от пыли и вынужденно связался с миром. Так что к моменту встречи с мельниковским «Пронырой» – вроде так это судно называлось, мореплаватель был уже ориентирован. Сам себе удивляюсь – название судна, на котором Мельников прибыл в Кронштадт, я так и не запомнил, хотя слышал не раз, а вот ни разу не виданное мной корытце, которое упомянуто было пациентом вскользь – в памяти осталось, словно на гвоздик повешенное.
– Странно, что бывшие в океане на этом «Проныре» стали меняться на рыбу. Сами вполне могли наловить, ты ж говоришь, что снастей там было взято с запасом – сомневается блондин с криво сидящими на его голове наушниками. Криво – потому как левым ухом он слушает нашу трепотню, а правым – то что звучит из рации.
– Чего не знаю, того не знаю. Может им в первые дни было не до того, или может там трупы вдоль берега попадались, брезгливо было.
– А может мореход тех же патронов попросил, а чтоб не попрошайничеством выглядело, так предложил ченч. Макрель – вкусная рыба, с тем же тунцом не сравнишь – высказывает свое мнение владелец незнакомого оружия.
– Да брось – обычная скумбрия! – возражает
