Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
в словах десятника был смысл, людито везде одинаковы. А вот роддома – разные. Вдруг Ирке очень захотелось соленого огурца. Взяла печенюшку. Нет. Не то.
– Так что смотри сама. От добра добра не ищут – словно бы подводя итог в разговоре сказал десятник.
– Верно – отозвалась рассеянно Ирина. Потом подумала, что все равно надо узнать – кто и на каких условиях попадает в состав конвоя. Альба толковал, что попасть туда можно торговому человеку с грузом. Груза у нее не было никакого. А вот как конвойные и охранники попадают? Там наверное уже места заняты. Могут, наверное, и не отпустить. Тут особенното не походишь просто так. Либо в чистой зоне. Либо в отстойнике, либо в какомто «Пункте спасения» – но все равно под присмотром. Пока не станет ясно – что да как – не рыпнуться. Да и действительно кидаться очертя голову – неразумно. Ладно, придется погодить, благо время еще позволяет. Есть еще время…
* * *
Лейтенантик из Некролаборатории пробирается ко мне. Я поневоле вздрагиваю, почемуто мне показалось на минуту, что сейчас он начнет канючить, как до того инженеры, только пенять начнет о потерянных морфах. Да, пультики я ведь намочил сдуру, тоже проторя с потерей. Все плохо! Но лейтенантик вместо этого очень вежливо, но непреклонно просит меня изложить в ближайшем будущем мои соображения на тему того, что я предполагаю в плане дальнейших действий удравших морфов. Мне остается только удивиться – ничего я не предполагаю, чужая душа потемки, тем более мертвая душа. Можно подумать, что мы с Мутабором росли вместе и я его знаю как себя самого. Как бы не так. Я еще мог чтото предполагать раньше, пока был жив его прошлый хозяин, а теперь, да еще если правда про сколоченную Мутабором стаю шустеров… Или можно сказать банду? Или племя? Да все что угодно может быть, это вообще уже дебри начиаются психологические…
– Они учатся. И гораздо быстрее, чем нам бы хотелось. Очень хорошо учатся – вздохнув, говорит лейтенантик.
– Мы тоже учимся – возражаю я ему.
– Да. Только и тут все куда не просто. Будете с рапортом у нас в гостях, потолкуйте с аналитиками из группы прогнозирования.
– Ого у вас разрастаются штаты – удивляюсь я разбуханию Некролаборатории.
– Бросьте, это ваш толстый протежебиолог с лаборантом. Просто надо же полезного сотрудника красиво охарактеризовать. Вот его теперь так и называют, хотя вполне возможно, что и впрямь придется отдел расширять…
– Законы Мерфи…
– Нет. Правильно спрогнозированная ситуация позволяет заранее подготовиться к неприятностям. А неприятностей у нас чем дальше, тем меньше не становится.
– Толкуто нам в понимании глубинных нюансов поведения базовых зомби. Ну кидаются камнями и пользуются палками, значит надо быстрее чистить. За зиму справимся. Вон наш соратник Енот давно уже рассчитал, что собственно по тысяче зомбе на одного чистильщика – и уже зачищенной территории вполне хватит для нормальной жизни.
– Да, я видал подобные расчеты. Только годны они при неизменяющемся состоянии зомби. А в томто и проблема, что они все время меняются. Все время совершенствуются, особенно если не находятся в изоляции, в замершем виде, без раздражителей и питания. Но таких мест не так, чтоб много. Даже в метро и то ухитряются изменяться. Потому проблем будет много. Изучение раздела зоопсихологии, назовем его «зомбопсихологией» – задача безусловно важная и полезная, нам придется ее разрабатывать с нуля практически – наставительно говорит лейтенантик.
– Бросьте, под Луной ничего нового нет. Берем зоопсихологию – отлично ложится. Альфасамцы. Бетасамцы. Гамма опять же самцы и прочие омеги. И у нас морфы, шустеры и зомби разных категорий подвижности, силы и опасности. Сезонные перелеты и миграции. У нас – навалы. Которых с наступлением тепла больше нет. Пока. А вот осенью надо полагать опять начнется. Ну а это все описано еще Конрадом Лоренцем и остальными зоопсихологами. Нечего тут мудрить, давно все открыто.
– Вы отстали от жизни, наука ушла далеко вперед и… – тут лейтенантик понижает градус пафоса и примирительно замечает:
– Да вы не ухмыляйтесь. С кем поведешься, с тем и надерешься. Поневоле пришлось во все вникать. Вы ж с Кабановой работали?
– Работал, чего уж. Она меня и дрессировала – признаюсь я.
– Вот, ну тогда что говорить. Сами понимаете, что пришлось и учение Павлова разбирать, столько по нейрофизиолгии сроду не читал, а развитие рефлексов у зомби не хуже, чем у собак, к примеру. Про этологию забываете – это наука о формах поведения животных, характерных для данного биологического вида и обеспечивающих его выживание, видоспецифичные формы поведения.
– Я не забываю. Общее для вида поведение. И про бихевиоризм читал. Там как раз про особенности
