Подотдел очистки коммунхоза. Дилогия

Да и не вопрос нынче машину подобрать, тем более, что сосватанный Вовкой кузовок мне очень понравился, а Надежда водить не шибкото умеет. Еда? Одежда? В общем думать и думать. Разве что драгоценности на будущее, слитки золота? Так и это скорее всего местные хозяева жизни забрали с собой и все это попало к тем, кто их в засаде принял. Хотя может и стоит прошвырнуться. Мало ли что полезного найдется. Но както ноги не идут. Вымотался я. Да и нюанс такой есть, который еще влияет. Не один я тут такой. Цапну что не то, из коллективного – получится некрасиво. Еще Гейне заметил: «Честность – прекрасная вещь, особенно когда все вокруг честные, а я один жулик». Но я то тут не единственный жулик, тут таких ловкачей, которым я и в подметки не гожусь – не десяток, а поболе. Подведут под монастырь запросто, потом не отмоешься. Если в одиночку буду болтаться – точно. Самто Гейне тот еще фрукт был. Хотя я его уважаю. Хотя бы за то, что полученную от царя Николая Первого взятку в 12000 талеров промотал вместе с поэтом Тютчевым. Взятка была платой за правильное освещение польских событий в немецкой оппозицонной печати. А привез взятку как раз молодой чиновник Тютчев, вот два великих поэта встретились и прокутили все деньги в Париже. Потому раз мне не светит быть единственным жуликом и кутить потом в Париже – лучше и не пробовать. И я наливаю себе еще полкружки чаю.
Енот фыркает носиком весьма выразительно.
Ну да это его дело. Я шляться тут в одиночку не буду. Вот сходить к нашим стоит. Глянуть как что и где – это можно.
Только собираюсь уходить, как подъезжает ментовский грузовик и несколько ментов начинают выгружать на площадку рядом с танком кучу самых разношерстных стволов. Сотни полторы, никак не меньше, причем такого разнобоя и в магазине не увидишь, тут и обрезы от охотничьих ружей – начиная от одноствольных и двуствольных коротких лупар и кончая коротышками с отпиленным стволом, но сохраненным прикладом, груда разных помповушек, несколько чуть ли не бердан, болтовые винтовки, множество разных АК, какието причудливые пистолетыпулеметы, просто пулеметы – три ПК на станках, Владимиров, правда с разобранной механикой, и пистолеты. Чего только нету! Куча будет внушительной, на мой вкус не хватает еще знамен, пары касок и нескольких ящиков с гранатами. Распоряжающийся этим действом подполковник мне немного знаком (аппендэктомия у его дочки была в мое дежурство), потому спрашиваю что тут такое за выставка. В ответ слышу ожидаемое – телевизионщики уже едут, будут снимать репортаж о возвращении Ропши в человеческое общество. Вот для красивой картинки и создается натюрморт. Действительно, оружие не валят как попало, а старательно укладывают, показывают товар лицом. Мне вдруг кажется – уловил боковым зрением – что сбоку от меня чтото шевельнулось, поворачиваю голову и вижу, ейбогу вижу, что тень, отбрасываемая неподвижным Енотом, сама по себе хищно тянется к этой груде оружия. Нет, померещилось, тень как тень, видно ее хозяин пошевелился. Вон он с каким невинным выражением лица на своей морде сидит. Такой невинности на десяток юных невест хватило бы. Но чтото мешает мне однозначно поверить, что тень не выдала внутренних побуждений своего хозяина. Яблоко знаете ли от яблони…
– Телевизионщики скоро приедут? – спрашиваю я подполковника.
– Через пару часов. За это время по поселку будет проведена зачистка вчерне, чтоб хотя бы по начальству не стрелял никто, да и с рабами и пленными разбираться надо – отвечает подполковник, любовно раскладывая железяки так, как на его художественный вкус будет «покрасившее».
– Погодите, а что за рабы и пленные? – удивляюсь я.
– Как что за? Пленные – это те, кого взяли живьем из людоедов и их сектантов. Всего получилось 29 голов, людьми их както называть не тянет. А рабы – так их уже полторы сотни набралось и еще не все. Тут возиться еще не одну неделю, разбираться кто чего и как. Работы выше крыши получается – несколько рассеянно сообщает мент, любовно раскладывающий свою железную икебану. Честно признаюсь, я не вполне понимаю его целеустремленных действий – вроде как за муравьями наблюдаешь, но емуто явно понятно зачем он только что развалил уложенную пирамиду только для того, чтобы иначе уложить немецкий маузеровский карабин в роскошном охотничьем исполнении. Придирчиво осмотрев сделанное и одобрительно кивнув самому себе, подполковник начинает прилаживать к оружейному муравейнику совершенно нелепую ерундовину – ичкерийский пистолетпулемет «Борз» с ЛЦУ, тактическим фонарем и еще чемто, не менее нужным для короткоствольной пукалки. Приклада у барабайки нету, зато она покрашена старательно в камуфляжные цвета, что делает ее совершенно идиотской штуковиной. Предел оружейного шика – гламура, просто можно