Подотдел очистки коммунхоза. Дилогия

толковал, что последних Романовых убили не большевики, а отказ английского короля, родственничка Романовых к слову, принять в Англии находившихся под арестом жену и детей самодержца бывшего. Керенский помнится просил, а получил ответ, что английские подданные не поймут такого акта. Хотя ежу было понятно, что в революционной стране низложенным неприятности будут точно. Вплоть до. – замечаю я.
– Вотвот – кивает головой музейщик.
– Как это – блажь? – вдруг взрывается криком мент. Ему видно чтото ляпнули подчиненные в рацию, вот он и не сдержался. Оглядывается на нас, сбавляет тон:
– А я тебе сказал – ищи! И чтоб красиво было!
Понятно, нерасторопный подчиненный не нашел ничего лучше, чем навозные вилы и пару грабель, а начальство недовольно. Ну, это их проблемы, в концето концов.
А я вдруг вспоминаю про лежащий в рюкзаке трофей – оригинальный восточный кинжал, с которым покойный пулеметчик взялся меня скрадывать. Показать что ли Павлу Александровичу? А что, вполне себе подходящий момент. Тяну полученное сокровище, показываю.
– Весьма интересный образчик ятагана. Весьма интересный – говорит Павел Александрович и както заговорщицки мне подмигивает, пользуясь тем, что мент не смотрит в нашу сторону – Не хотите передать в музей на хранение?
Подполковник настраживает уши торчком и косит изо всех сил глазами, не показывая возникшую заинтересованность.
– Если не собираешься, я у тебя его поменяю, прикинь за сколько – поддерживает разговор Енот.
– Ты ж вроде не собираешь холодняк? – удивляюсь я.
– А я его Ильясу перепродам. Заодно потешу низкие стороны моей многогранной души, потому как поизгаляюсь вволю при торге – поясняет Енот, забирая кинжал у меня из рук и вертя его так и эдак. Мент, невзначай как бы, разворачивается на тридцать градусов корпусом и теперь отлично видит, что у нас происходит.
– Я подумаю над предложением. Тото я смотрю – заковыристый трофей. Арабский?
– Нет, по ряду признаков – скорее турецкий, может быть египетский, но в меньшей степени. Полагаю, что привезен с очередной войнушки против турок.
– С Крымской, как карабин? – не выдерживает подполковник.
– Возможно, хотя, судя по орнаментам на отделке, он старше. Судьба оружия неисповедима, но я бы скорее предположил, что это времена Суворова и Потемкина. А как он к вам попал? – спрашивает Павел Александрович.
– В стычке с парным конным патрулем. Меня этим ятаганом пытались зарезать. Да мой напарник его опередил – излагаю я в стиле «Боевого листка» суть сражения.
– Не забудь напарнику дастархан выкатить – у этих ятаганов раны получаются неприятные – убедительно вещает Енот – добротная отделка, богатая.
– Ну это само собой, ты кинжальчикто верни – тянусь я за старинным ятаганом.
– Да не торопись, дай подержать в руках зачОтный экспонат, в кои – то веки – отвечает хромой, уворачиваясь довольно ловко.
– Наконецто! – громко и очень както поначальственному говорит мент, которому его подчиненный приволок небогатый улов – длинную катану и достаточно аляповатую саблю.
– Вот, нашел! – гордо заявляет салобон, протягивая шефу найденное.
Мент с ходу передает оба предмета музейщику с вопросом – а эти как?
Павел Александрович скучно поясняет, мельком глянув на клинки и рукояти, что это продукция сувенирная, сталь паршивая, сугубо для вида, клинки закреплены, как положено в этих муляжах на сургуче, то есть на фуфу. Катану можно положить в трофеи, она хоть выглядит аутентично, а вот фэнтезийную саблю лучше не надо.
Мент недовольно жучит паренька, потом рация сообщает чтото приятное, он немного успокаивается и гонит незадачливого салобона на склад – помочь товарищу.
Со всеми этими делами вокруг уже собирается несколько группок из участников штурма – вижу, что из наших майор пришел, видимо должен присутствовать при съемках репортажа о возвращении Ропши в лоно цивилизации. У меня с детского возраста нелюбовь к официальным собраниям, потому я решаю, что если меня не будет в телевизоре, то ничего страшного не случится. Отобрать ятаган у Енота не получается, он верток и упрям, ну да ладно, пусть тетешкает железяку. Потом заберу. Доложусь начальству и если ничего нет для меня важного, то отпрошусь с торжественного мероприятия. Майор в конце концов лицо официальное, ему положено. Подойдя поближе понимаю, что немного неуместно – Брысь со всем запалом спорит с несколькими молодыми морячками. Лезть поперек, перебивать – не хорошо. Придется подождать. А то выйдет некрасиво, с хамским этаким отношением. Прислушиваюсь к горячему спору. Ну, понятно, молодые предложили радикальные методы переустройства мира и Кронштадта с Ропшей в частности, а умудренный