Подотдел очистки коммунхоза. Дилогия

по сторонам, а вокруг чего только не творится – а что еще может творится в взятом поселке. Ну да и тырят чтото и тянут – слева менты волокут какието ящики из невзрачного сарая и весьма поспешно грузят их в тентованный камаз, справа звон стекол, брань. Бабий визг и причитания – из дома на пинках вышибают мужика в камуфляже, вслед ему летит голубая эмалированная кастрюля и вроде даже со щами, плещет жижа из нее в полете, на всякий случай подбираю автомат поухватистее, но туда уже бегом прет патруль ближайший и начинается ор и размахивания руками. Благо пара бабенок из дома подключается к скандалу. У мужика в камуфляже на рукаве рыжая повязка, так что из наших, надо полагать. Хотя повязкуто снять и нацепить – дело не долгое. Переодевания во время войны – азбука разведки и диверсий. Ну да тут и без меня разберутся. В общемто я ожидал куда как больших беспорядков в поселке, взятом «на шпагу». Ни тебе резни, ни повальных изнасилований. Вот тягать всякие вещи – это да, тягают. Как, например, эти два паренька деловито и целеустремленно прут мимо меня клетку с кроликами.
Настоящий грабеж я вижу после – когда сворачиваю с основной дороги, проходящей сквозь Ропшу и иду на выселки – что меня удивляет, тут коттеджный поселок на берегу мелкого пруда, куда как богаче. Вот тут наши довольно шустро тянут из коттеджей что попало. Намусорено сильно всяким разным. Неприятно напоминает начало Беды – тогда тоже на улицах валялись всякие предметы домашнего обихода – от подушек и белья до почемуто мебели и массы всяких бумажек. Странно – богатствие тут в глаза прет, а вожаки жили в гораздо более скромных домиках. Хотя тут на окраине явно безопасность ниже, лесто неподалеку. И тот самый домик на окраине, что мы сегодня с безногим штурмовали, совсем недалече. Странно, что тут както многолюдно, по сравнению с основным поселком. Избыточно многолюдно. И публика какаято странная – большая часть сидит и стоит на площадке у здоровенного ангара. Выглядят както странно – я бы издалека их принял за зомби, такие же бомжеватые. И наших – с рыжими повязками – тоже много. И както они настороже вроде.
– Это что за публика? – спрашиваю я у стоящего неподалеку парня в флотской форме.
Он окидывает меня орлиным взором и до ответа не снисходит. Ну и ладно, не ровен час попадется он мне в лапы, намажу ему уши зеленкой…
В гуще этой публики, что сидит у ангара ведется какаято работа – словно отбирают когото. Иду мимо, поглядывая на странное и непонятное для меня действо. Запашок к слову от этой кучи грязнуль застойный – застарелой грязью пахнет. Но подойдя ближе, замечаю, что этот странный народец не однороден, есть и те, кто почище, они стараются держаться наособицу, не смешиваясь с грязными. Поодаль сидят на садовой дорожке и вполне чистые, но их точно охраняют со всем тщанием и автоматы наизготовку и руки сидящие держат на головах. О, а парочку вообще под явным конвоем ведут к тем – сидящим под охраной. Один из конвоируемых в камуфляже, второй в гражданке. И взгляды у них какието скользкобоязливые. Совершенно неожиданно один из сидящих бомжей подскакивает и кидается на того, что в камуфляже, вопя хрипло и злобно:
– Аааа, Чмаренко, сбылось, сбылось! Я верил сука, что будет!! Вот тебе! – и вцепляется в рожу отшатнувшегося от неожиданности камуфлированного ногтями. Отпихнутый стремительным толчком броском конвоир от неожиданности мелко перебирая ногами, чуть не упав, отлетает в сторону спиной вперед. Камуфлированный бьет коленом по яйцам своему обидчику, явно мажет, потом лупит кулаком, но тоже мимо и вот уже парочка вцепилась друг в друга и трясет за грудки. Не, драчуны из них никакие, хотя визжат и плюются друг в друга, благо на такой дистанции не промажешь. Растерявшийся от этого конвоир, не долго думая, с размаху дает прикладом в лоб бомжеватому участнику, и – не обижая второго – бьет и ему прикладом по башке. Камуфлированный переносит удар стоически, башка видно крепкая, а бомж валится в полуобморочном состоянии, но так и не отцепившись от врага. К месту инцидента подбегает несколько человек, отвешивая немилосердно пинки и затрещины обоим сцепившимся, отдирают противников друг от друга. Бомжеватый остается лежать на земле, закатив глаза и постанывая. Камуфляжный размазывает кровищу из царапин по морде. Неприятная у его морда – тупая, упертая и злобная, квадратная такая морда. Вроде даже видал я ее когдато. Но как пациента не помню. И черт с ним. Мало ли в мире неприятных рож. Вот тот, что на земле лежит, похоже получил крепенько. Не успев подумать толком, подхожу к валяющемуся на земле, поливаю ватный шарик нашатырным спиртом, подношу к носу бомжа. Тот мигом приходит в себя, вертит башкой, чихает и не успеваю я разогнуться, как он хватает меня за рукав и начинает опять вопить непонятное:
– Вот