Подотдел очистки коммунхоза. Дилогия

в круг моих обязанностей – отвечаю по возможности вежливо. Вот есть люди, которых надо криком брать – переорал – победил. Есть, которые ором не прошибаются. Я чувствую, что старлей из вторых и на глотку его брать не резон.
– Привели его в сознание? – не поворачивая головы, с ленцой, спрашивает старлей тех, кто возился с рабом.
– Так точно – четко отвечает один из возившихся. Дисциплинка у них.
– В чем вы обвиняете этого человека? – попрежнему смотря мне в глаза спрашивает бомжика старлей.
– Вот Чмаренко подтвердит! Он нас привез к людоедам! Нарочно! И другие были из их этой банды! А тут нас в рабство! Мы так настрадались! Это невыразимо! Мы так здесь страдали! Как последнее быдло! В рабы, представляете? И все изза него! Он привез! – начинает выпаливать раб, оживая с каждой минутой.
– Стоп! – говорит старлей бомжику, потом говорит мне:
– Обвинение очень серьезное, потому я вас вынужден задержать до выяснения обстоятельств.
– Я настоятельно требую довести до моего руководства факт моего задержания – отвечаю ему. Вот сейчас голос вроде у меня нормальный получился. Ну во всяком случае я так надеюсь.
– Вы не в том положении, чтобы чтото требовать – заканчивает разговор старлей.
Тепло это у него прозвучало. Сволочь, как оно все гадко выходит. Даже еще гаже. Старлей тем временем кратко раздает приказы – сейчас нас троих разведут в разные помещения и допросят. Замечательно. Видел я сегодня уже допросы, ну его к черту в них участвовать да еще в виде обвиняемого. Смотрю во все глаза – но ни одного знакомого лица рядом. И в общем публика ко мне настроена недружелюбно, на физиономиях это просто написано. И то, что меня сопровождает двое таких недружелюбных, оптимизмом меня не заряжает.
Путешествие недалеко ведет – до небольшого сарайчика. Не то гараж собирались делать, не то стройматериалы хранили. Окошек нет, вход один. Вроде как сзади еще комната, сарайчикто этой комнатушки поболе будет. Из всей мебели только две упаковки с пенопластом. Меня еще раз обхлопывают, теперь я остаюсь уже без разгрузки со всем барахлом и санитарной сумки. Но не снимают сами, как повыдергивали у меня оружие. Дают самому снять. Мысля какимито судорожными огрызками, вспоминаю, что отняли у меня только общую рацию, а вот гарнитура с причандалами от блондина еще на мне, да и подарок от инженера тоже. Вот уж воистину – пошел по шерсть, вернулся стриженым. И вопрос еще – вернуться пока не выходит. Единственно, что я успеваю сделать, снимая с себя свое добро, так это на блондиновой гарнитуре включить «на передачу». Еще успел из кармашка медсумки пхнуть себе в карман недавно подаренную мне маленькую рацию «ежицу», вроде не заметили, я к ним боком стоял, а лямка сумки у меня за край каски зацепилась как бы случайно.
– Странные вы люди, надо же как вам меня понравилось щупать, не можете оторваться. С ориентацией у вас все, надеюсь, в порядке, а то я уже попугиваюсь – заявляю старлею с некоторой наглостью. Прекрасно понимаю, что пытаюсь так отделаться от чувства страха, которое у меня сейчас основное в эмоциях. Надеюсь, что оппоненты этого не заметили.
– Я вот тебе, сука покажу нашу ориентацию. Сейчас тебе зубы выбью и ты их проглотишь – резко отвечает один из мужиков, которые меня обыскивали, и делает шаг вперед, делая реальный замах рукой. В последний момент, когда уже кулачище летит мне в нос – а я и не успел даже зажмуриться, не то, что закрыться, слышу резкое «Отставить!.
По морде я не получил. Мужик начинает возмущаться тем, что ему не дали меня проучить за хамство, старлей утешает его тем, что еще успеют. Мне велено сесть и помалкивать. Сажусь на пол, но раз по морде не получил, продолжаю разговор. Я не припоминаю за собой поставок мяса людоедам. А вот если комуто в руководстве того же Ржевского полигона нужно стравить своих с Кронштадтом, если это просчитанная провокация – это самое паршивое, что возможно. Или паранойя? Но взаимоотношения с анклавами непростые, а политика, что бы ни говорил майор, не только водопровод и канализация, но и драка за власть и влияние.
– Так что вы там говорили про мое положение? – цапаю я старлея. Нет, не потому, что я безголовый отморозок, просто надо понять к чему дело идет. И чем раньше пойму – тем лучше. Если начнут бить, то дело паршиво. Если не будут – не так все плохо.
– Пиковое у вас положение. Особенно когда эти двое хмырей дадут внятные показания, которые потом еще и подтвердятся – отвечает старлей.
– Забавно. А если не подтвердятся? Я понимаю, что если, конечно, вам дана задача устроить свару между ржевским анклавом и Кронштадтом, то тогда вина моя вам побоку.
– Думаете, что мы опустились бы до такой низости, как подстраивать провокацию? – обижается достаточно убедительно старлей.