Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
еще хуже, не надумал с удавкой на караульного напасть. То есть даже уставные нормы не выдержал старлей. Или выдержал? Если честно говорить, то из этого устава запомнилась мне только напевная фраза: «Слыша лай караульной собаки… Тьфу, лезет в башку всякая ересь. Но вот что дальше делать? Оно конечно пока все тихо и в общем мирно, но люди после Беды нервные, дерганые и с очень растрепанными нервами. Нет, конечно сейчас даже психопаты уже угомонились – ну или их угомонили, таких эксцессов, какие были в первый месяц после Беды уже гораздо меньше, тогда я бы и не успел удивиться, а меня этот злобный бы уже пристрелил. Сейчас вроде такая угроза не первоочередна.
Старлей с злобным уходят – чтото старлею его рация напела, оставшийся конвоир садится на тюк с пенопластом, закуривает. Очень хочется вытянуть рацию и возопить СОС, но вижу, что не успею. За стеночкой у меня за спиной какойто бубнеж, точно там другая комнатка оказалась. Патовая ситуация. Ни рыпнуться, ни кинуться, ни удрать. С одной стороны меня искать будут. Но не скоро – пока не соберутся ехать на базу. То есть самое малое – несколько часов пройдет. За это время можно со мной что угодно сделать. Стрелять просто так не будут, а вот встречу с зомби устроить – раз плюнуть. И вроде как не при делах. Да и мало ли что бывает. У нас вон прапор в разведбате дивизионном дедов дрючил жестче чем салобонов, а потом вдруг утонул. Якобы в ноябре купаться пошел. И все шмотки свои на берегу разложил в образцовейшем уставном порядке. И следов никаких… Не, пока себя хоронить не стоит, это мы всегда успеем. Чегото ждут, даже не допрашивали. Чего могут ждать? Ну, наверное, сначала должны собрать на меня компромат. Обвинители должны растолковать, что они могут на меня выкатить. Значит пока будут допрашивать сладкую парочку. А вот потом за меня примутся. И за эти несколько часов, пока наши чухнутся меня и увезти отсюда могут и мало ли что. С другой стороны морячки из Крона эту сценку видали, так что следочек остался. Интересно, вся эта сцена была все же спонтанной или постановкой? Нет, мне кажется, что для постановки все же слишком хорошо разыграно. Значит – не провокация? Если б была повокация утянули бы меня по – тихому, я бы и не мяукнул. Или нет? Черт, все эти тайные дела мне вообщето неизвестны, разве что читал еще в армии Богомолова «Момент истины». Но это не учебник раз, вовторых мне тут не поможет. А то, что захватившие меня не оченьто грамотно исполняют норма устава гарнизонной службы… Или я путаю и нормы по Дисциплинарному уставу? Так вот может быть это и впрямь не просто провокация, а какоето недоразумение. Опять же – не сняли с меня шнурки… Ну, бывает и не такое. Вот Рокоссовскому и его штабникам солоно пришлось, когда привели пленного немецкого генерала. Тогда было очень важно пленить Паулюса и всех старших немецких офицеров попавших к нам в плен допрашивали на эту тему, где тот находится. Вот и пленного командира дивизии, отрекомендовавшегося генералмайором фон Дреббером, сразу же доставили к Рокоссовскому. Дреббер знал, где находится Паулюс. Пунктуальный начштаба Малинин уточнил, почему у генерала полковничьи погоны. Дреббер ответил, что приказ о присвоении звания он получил радиограммой, а вот найти погоны не получилось в горячей ситуации – дивизию его наши как раз громили. Малинин предложил документально подтвердить сказанное про радиограмму, и генерал этот стал искать ее по карманам, залез в один свой карман, достал парабеллум, положил на стол, полез в другой, вынул оттуда вместо бланка радиограммы пистолет поменьше – вальтер, положил и его на стол, Малинин уже и не рад был, что спросил, наверное ожидал, что из следующего кармана немец достанет гранату, но тут наконец нашлась искомая бумажка и все вздохнули, надо думать, с облегчением. По свидетельству одного из штабников, они в тот момент ежа родили против шерсти. Онито были безоружны, а охрана стояла за дверью, окажись пленный настоящим воином – вынес бы штаб Рокоссовского в минуту. И на удивленные возгласы слушавших этот очередной рассказ Павла Александровича о лопуховстве захвативших этого генерала разведчиков, музейщик мудро заметил, что вопервых брали не разведчики – там дивизия капитулировала, потому брала пехота, вовторых это был всетаки генерал, не в смысле – вообще первый, но первый из Сталинградской группировки, сдавшийся со своим соединением, втретьих никто не знал толком как обращаться с пленными такого ранга в то время, вчетвертых никто не ожидал, что у генерала фон Дреббера будет с собой такой арсенал, впятых такой фамилии не было в списках разведотдела (генеральское звание командир дивизии получил незадолго до пленения), да еще впридачу фамилию переврали и выдали аж в четырех разных вариантах, ну и, наконец, для того и ошибки, чтобы на них учиться.
За
