Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
и это не обязательно, серьезные дядьки умеют при допросе оказывать такой моральный и психологический прессинг, что и телефон без надобности. Черт, не о том думаю. К чему готовиться? К спокойному и методичному опросу, когда и сам не заметишь, как тебя оплетут грамотно расставленной сеточкой, в которой и запутаешься. Или не до того им тут будет? Или это всетаки провокация и меня начнут экстренно потрошить? Или все же просто настучат по сусалам, как давно предлагал мрачный и злобный дядька? Нет, скорее всего будут увозить отсюда, тут не их вотчина, тут им неуютно будет. Хотя нафига меня увозить, если это не организованное мероприятие? С другой стороны вербовать заляпавшегося в чемто нехорошем субьекта – всегда полезно, это только дураки полагают, что агентура сейчас никому не нужна, всегда была нужна и сейчас ровно то же… Вот надавал бы себе по морде сейчас – рациято у меня есть, только хрен ее знает, на какой она волне. Включить я ее успею, сказать пару слов. А вот кому и куда? На деревню дедушке, Константину Макаровичу!
Поза неудобная, но зато рацию подаренную я смогу сразу же взять в руку. И когда в комнатку вваливается сразу несколько человек я выдергиваю эту самую «ежитсу» из кармашка, успеваю поднести к лицу и четко – ну надеюсь, что оно так вышло – говорю о том невидимому партнеру (хорошо если он есть, а не вообще в мировой эфир, догонять первое сообщение Попова), что арестован ржевскими по надуманному предлогу и нахожусь в домике рядом с отштурмованным коттеджем. Рацию у меня тут же выдергивают. Заодно получаю невзначай чьимто коленом в ухо. Не очень больно, но очень обидно. Ну все. Настало время петь арии.
Собственно вошедших четверо – двое мне знакомы – тот самый старлей и злобный сукин сын, норовивший мне все время в портрет заехать. Двое других свеженькие, одного вроде бы видел раньше. Тоже, черт их дери, такие обыкновенные, что потом и словесный портрет не составишь. Только и смогу потом сказать, что один европеоид, а другой – азиат.
– И кого же это вы по нашу душу вызвали? – вполне мирно вопрошает один из свеженьких. Тот, что азиат.
– На мой взгляд это неважно – по – возможности ровно отвечаю я.
– Значит, неважно, нуну. А они в курсе того, что вы обвиняетесь в сотрудничестве с людоедами? – уточняет второй вошедший.
– Уже и обвиняюсь? Я к слову – арестованный или еще задержанный? – наглею в ответ.
– Собираетесь требовать адвоката? – равнодушным голосом осведомляется первый.
– Нет, пытаюсь понять, что тут со мной происходит.
– Мы это тоже хотим – радует меня второй совпадением наших интересов.
Странно. Они вообщето по канонам допроса должны бы уточнить, кто я и откуда, начать вести протокол или, если спешат – то начать записывать разговор на диктофон, но этого нет и в помине. Впрочем, диктофон может быть и не на виду, да и допросы в полевых условиях несколько отличаются от канонических. Опять же я про МВДшную методику наслышан. А они могут быть и из смежных с МВД контор.
– В таком случае вы должны меня спросить, где я был тогдато и тогдато и что делал, а потом сравнить с наветами этих двух пленных мерзавцев.
– Приятно иметь дело с грамотным человеком – иронизирует азиат. И действительно спрашивает именно это, называя какуюто совершенно для меня незапомнившуюся апрельскую дату. Совершенно для меня не отложившуюся в памяти. С неудовольствием отмечаю про себя, что в таком состоянии мне не вспонить, что я неделю назад делал…
– Не помню – совершенно искренне признаюсь. Вспоминать еще мешает то, что какаято зеленая жестянка подъехала и встала совсем рядом с дверным проемом, отчего в помещении потемнело. Что ли для меня карета подана? Все таки повезут?
И раздавшийся вдруг с улицы, заданный довольно неприятным голосом вопрос:
– А что здесь происходит? – вызывает у меня бурную радость, потому как в сварливом этом голосе я узнаю куда как знакомый голосок нашего майора Брыся! Как говорится в американских фильмах – кавалерия изза холмов!
– Я здесь! – кричу я своему командиру.
Но парочка остается совершенно невозмутимой когда красный и злой Брысь вваливается в комнату. Он видит меня, но обращается к Ржевским с требованием объясниться. Те, не выражая эмоций заявляют, что я опознан двумя пленными, как субьект, отвезжий их, этих самых пленных, как раз в лапы ропшинским сектантам. У меня чтото начинает проясняться в связи со сказанным.
– Как вы понимаете, майор, такая ситуация требует самой тщательной проверки – снисходительно заявляет покрасневшему Брысю азиат.
– Я отлично понимаю. Особенно то, что захватывать моего подчиненного, не ставя в известность меня, вам совершенно непозволительно! – заявляет майор.
– И вы будете жаловаться – утвердительно кивает
