Подотдел очистки коммунхоза. Дилогия

что я совсем сволочь. Ургентных там пациентов или еще что срочное мы от вас принимать будем попрежнему, но вот все остальное я могу постараться и перекрыть.
– Ага, а я тебе и поверил! – заявляет старлей.
– Не я самостийно, а путем вдумчивого воздействия на коллег и начальство. Моему начальству очень не понравится, что вы собирались меня банально похитить, как барана…
– Баран и есть! – говорит отчасти правду оппонент.
– Не тебе судить, милчеловек! Просто для ваших все станет в два раза дороже, в два раза тягомотнее и в два раза хлопотнее. И я тебе ручаюсь, что проблемы будут обязательно связаны с тобой, чтобы пациенты знали, кого благодарить от души. Вот на это у меня пороху хватит.
– Это точно, он злопамятный, как гиеновидный слон! Вот начнет он своим внимательным хоботом ощупывать все твои трещинки – урыдаешься! – умудренно кивает головой Ленька. Второй засранец тут же заявляет бордовому старлею, что как врачто я так себе, а вот гадости делать – чисто профессор! Стервецы какие, резвятся, как щенята.
– Он уже такому как ты гонорею лечил рыбным жиром! – добавляет Ленька.
Старлей, дошедший до температуры кипения, смачно плюет на землю и исчезает за углом домика.
– Ну что вы разбрехалисьто, как деревенские дворняги – укоризненно заявляю я шутникам – когда это я гонорею рыбьим жиром лечил?
– А что, перспективное направление в вашем живодерском рукомесле – заявляет высунувшийся из стального гроба Вовка.
– Ну вот тебя тут не хватало – начинаю было отповедь я и осекаюсь. Да, Вовки с бронетранспортером мне очень не хватало последнее время. И этих двух болтливых оболтусов я тоже чертовски рад видеть тут и сейчас. Черт с ними, пусть резвятся. И они резвятся и я очень рад, что никто из ржевских не слышит всей этой кучи ехидных предложений как и чем лечить теперь этих полигоновских. Хотя пара предложений, в общем, при некоторой обработке, вполне может и сгодиться, это я великодушно отмечаю, что вызывает новый приступ энтузиазма.
– Точно, не хватало – кивает весело Вовка. Ну да. Его трудно обидеть, он толстокожий и знает себе цену. Из домика тем временем шумно вываливаются инженеры.
Не все, правда, Чечако чтото там убедительно балаганит, вот настоящий талант у человека говорить без перерывов и даже вроде как по делу, особенно если не сильно прислушиваться.
– Оценили достоинства устойчивой радиосвязи? – усмехается, поблескивая глазами, Чарджер.
– Вы услышали мои вопли в эту «ежитсу»? – уточняю я.
– Именно так. Только она не «ежитсу», а «есу» называется. Аккурат на нашего чифа попали, а уж Эхо всех нас на уши поставил. Помоему, мы вполне сработали как группа быстрого реагирования – горделиво замечает инженер.
– Да. За это – спасибо, мне честно признаться было грустно, когда меня замонали – признаю я очевидный факт.
– И за что вас, как вы выразились предельно метко – замонали? – интересуется стоящий рядом инженер в полосатом камуфляже.
– Если не секрет, конечно? – понимающе замечает Чарджер.
Черт его знает – секрет это или нет. За свой длинный язык я не раз огребал, но с другой стороны лучше самому про себя рассказывать, чем другие про меня слухи пускать будут, опровергай потом. То ли он шубу украл, то ли у него украли, а осадочек остался, как же знаем.
– Пара сукиных детей из задержанных – опознали меня. Когда брали танкоремонтный завод, ну там лагерь был для выживших…
– Мы в курсе – кивает полосатый камуфляж.
– Меня попросили съездить на выезд – там у когото повреждение позвоночника было. Мы с нашим снайпером и поехали. Машины своей не было, сели на попутку, а там, как на грех, были выпнутые из лагеря за всякие художества отбросы общества. Их типа на выселки определили, на манер Робинзона. Ну, и мы в виде конвоя и охраны. Этих выгонтов в Узигонтах высадили с багажом. Ну, а так зря ездили – помер спинальный.
– Выходит, Робинзонов прибрали ропшинские? – кивает Чарджер.
– В тютельку. Вот меня и обвинили в работорговле, значится, на основании этих показаний – подвожу я итог своему сказанию.
– Почем продавалто? – не очень умно шутит с брони Рукокрыл.
– Даром отдал. Гнилой товарто был – отрезаю я.
– Язык подберите, молодой человек, а то свисает – строго говорит Рукокрылу полосатый камуфляж.
Званцевмладший собирается возбухнуть, но в бок его тычет локтем приятель, сидящий рядом на горячей броне, да и Вовка взглядывает неодобрительно. Неловкую паузу нарушает щуплый пацан срочник – он вроде как замечен был мной у Ржевских. В лапках это кефирное создание с натугой тянет картонную коробку изпод телевизора средних габаритов и оттуда торчит ствол моего калаша, уж чточто, а свою дудку самострельную я опознаю издали. Субтильный