Подотдел очистки коммунхоза. Дилогия

наконец выдернули заклинившуюся между домов фуру с вискасом. Сумели в кои – то веки! Завести фуру не получилось, так и поволокли ее на буксире. Тракторишко хоть и был мал по сравнению с дальнобоем, но как старательный муравей упорно волок свою громадную добычу. Как ни крутить – а добыча получалась солидной, фургон хоть и эрзац – но всетаки консервов, да пара сотен литров солярки, так еще и плескавшейся в баках фуры. Кормежка подопечных стала для новоиспеченного барона сущим проклятием. Тем, средневековым баронам было все же несколько проще – как – никак крестьяне у них жили семьями, мужиков хватало, да и работать они всетаки умели. Тут же доставшееся от тупых бандюганов наследство в виде поголовья рабов было куда хуже качеством. Бандюганыто не слишком задумывались о будущем, им интересно было поразвлекаться здесь и немедля, потому их дела во многом так Вите и не стали понятны – например нафига было снимать сиденья с брошенных машин? Разве что карусель мастерить. Американские горки, блин. Опять же рабы выбраны были не самые работящие, а черт знает как. Если был план поизгаляться и замясничить в итоге всех пленных на корм свиньям – тогда еще понятно, а вот если выживать дальше – тогда абсолютно деяния покойных бандюков были непонятны. И уже не спросишь – так все и осталось мутной тайной. Рабыни толковали, что вот была среди взятых в плен акушерка – ей зачемто на потеху отрезали кисти рук и полуживую кинули к свинкам. Учитывая, что кроме Веры, еще четыре бабенки оказались беременными – бандюганы их имели повсякому, вот и залетели, отсутствие акушерки было куда как печальным.
Попрежнему паршивая ситуация была со жратвой – еды было мало, даже очень мало, впереди была зима, а в день на пару десятков человек требовалось самое малое двадцать кило еды. А в неделю – сто пятьдесят. А в месяц – шестьсот. Жиры, белки, углеводы. И раздобыть такое посреди глухоманных новгородских лесов было очень и очень непросто. Потому эта фура оказалась очень к месту – из чертового вискаса варили «щи» – на крапиве и с добавкой нищенской – для запаха только – горстки какойнибудь крупы. Рабыни, тем не менее лопали – огородные работы на свежем воздухе способствовали развитию аппетита. Пару раз и Витя кушал эту хряпу прилюдно – для поддержания боевого духа у подчиненных. Не так уж и мерзко, если ничего другого нет. Теперь – с перетащенной фурой можно было рассчитывать, что зиму точно пережить удастся. Это уже Верка успела подсчитать. Тем не менее Витя отлично понимал, что лучше было бы вместо кошачьих консервов найти всетаки человеческую жратву в достаточном количестве, а для этого надо ездить, вышибать мертвяков, чистить деревушки и обыскивать машины. В принципе это его не слишком огорчало, ему как раз такая работа нравилась, да и бабырабыни смотрели на него как на вооруженного героя кинобоевиков, причем одновременно и хорошего и плохого и злого. В общем, почти боготворили. Из них так ни одной и не оказалось, которая смогла бы не только таскать оружие, но и пользоваться им – тут в голову Вите не раз приходило, что может быть как раз по такому признаку их в рабство и отбирали. Это с одной стороны было хорошо, с другой – получалось, что на всю деревню только он один – стрелок. И в этом плане можно рассчитывать только на себя и никак иначе. Что с одной стороны почетно, с другой – тяжеловато. Валентин, хоть и был мужиком формально, но к своей берданкефроловке относился непочтительно, ружо его висело в темном углу гаража, зарастало паутиной. Так что стрелок в деревне один, он же первый парень на деревне.
Не меньшей проблемой было и то, что патронов было маловато. Нет, пока еще хватало, но прикинув предстоящие чистки, получалось, что – маловато. Если без экивоков – катастрофически мало. Както не рассчитывал до Зомбокалипсиса Виктор, что стрелять так много придется. Вот сейчас, аккуратно ведя громыхающий натужно трактор с фурой на прицепе, стал вспоминать – а к чему готовилсято? Патрончики хомячил, но все это старое хомячество выглядело сейчас страшно убогим и мелким, мышиной возней даже, не хомяченьем. Да вообщето, если честно признаться самому себе – готовился не к чемуто конкретному, а вообще. Вот этого вообще и не получилось. Потому мелкие удачи старого времени, когда удавалось притараканить полста патронов, удачно провернув подлог с припиской – сейчас казались несерьезным маьчишеством. Хотя – и тут Виктора словно осенним ветерком обдуло вдоль спины – корячится впереди такое времечко – годика через два, например – когда эти пятьдесят патронов будут таким сокровищем, что и мелкий подлог покажется героическим действом. Пока трофеев получалось меньше, чем расходов. Разгром той же банды дал патронов меньше, чем потратили Ира с Верой. Тут Виктор поморщился, вспомнив, как сам щедро поливал очередями