Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
да на пару – такое гладенькое, не аморфнорыхлое, не крахмальное, а упругое, как кожа молочного поросенка, но тоонкое, и прям сквозь него аромат крадется, а уж как надкусишь… У, братцы мои, это и словами выразить не можно, как расцветает жизнь от горячего сока, стремящегося в рот, на жадный до него язык! Полет фантазии и сказка из мяса. Все в нем поет, и ваша душа подпевать начинает.
Или хинкали? С ткемали, с сацебели, да под бдительным приглядом мудрого тамады… Тут и позабудешь о всем остальном, про всякие пхали да мчади, лобио такие и сякие, и про надуги забудешь, хотя и не стоило! Какие там кучмачи да чанахи, ах, как хорошо, и не знаешь, как успеть вином погасить вулкан во рту…
Лью горькие слезы над твоей темнотой и завидую возможным кулинарным открытиям! – выдал буквально запахшую вкусным паром и специями тираду так знакомый голос. Остальные притихли, слушая кулинарную дуэль. Владелец погреба не задержался с отповедью:
– Фарш… фарш это то мясо, которое не годится чтобы есть его куском. Какие открытия… Кусь мяса с ладонь размером – соли чуть, а можно и без, на сковороду – и жарить с одной стороны, пять минут на среднем. И сразу есть, горячее с кровью. Без гарнира и хлеба. Главное – МНОГО. А потом уже идти кушать чтото.
Его слова не смутили второго спорщика – виден Ирке он был плохо, другие закрывали, но голос точно знаком. Причем недавно. И этот голос мягко, убедительно и вкусно словно стол накрыл в задымленной курилке:
– Это вам глупость сказали, а вы поверили, несчастный доверчивый вы человек! На фарш надо мясо не менее кропотливо и придирчиво отбирать, чем на шашлык, а для всяких праздников из фарша в тесте особенно, а то они сухие да невкусные будут. И лук правильный – для чегото белый, для чегото – обычный, в манты чутка кипятком обдать… А уж состав специй – тайна сродни государственной! Может, тебе и поросенок молочный, поливаемый пивом в процессе приготовления, не угоден? Или баранья нога, в духовке запеченная? Тогда ты ваще…
Один из слушавших словно проснулся от охмурения и решительно накатил бочку на владельца вина и уксуса:
– Он точно ваще! Дикий человек – зажарит кусок мяса и все. И идет есть другой жареный кусок мяса. И без хлеба!
Знакомы голос так же обвораживая возразил:
– А вот тут я с ним согласный, у нас в доме хлеб, только когда гости. Но манты… Но пельмени… Говори, несчастный, поросят ты тоже игнорируешь?
И только жареное – это ограничивать себя, и лишать удовольствия. Баранина, тушёная с айвой… Телятина с черносливом, да в соусе из домашнего винаизабеллы! О! Но специи не выдам никому! Я не скажу, куда нужен шафран, куда можжевеловая ягода, куда уцхосунели, а куда сванская соль! И сколько шафрана, зиры и розмарина надо! Нетнет, и не надейтесь узнать, какие помидоры, и зачем нужны помидоры вяленые! И коньяк – какой, куда и сколько! Хаха! Глотайте слюни, кусайте локти, вам не узнать этого! И как обернуть копченым салом кролика я тоже вам не скажу!
Немного смягчившийся владелец бидонов, тем не менее, возразил и на это:
– Сожрать можно, хотя пиво вот, это все лишнее. Баранина – не мясо. Вообще. Только для этих… горняков. Приличные люди едят свинину, иногда телятину. Птицу – беднякам. а баранину – горнякам. А рыбу, кроме форели, селедки и кильки – на корм. Мы за пищевой экстремизм.
Тут Ирку, чутьчуть уже пустившую слюни от всех этих вкусных разговоров, сильно удивило и встревожило то, что появившаяся в проулке напарница, повела себя очень странно. Сначала она просто шла, потом заметила стоящую Ирину, кивнула и прибавила шагу, но заметив кучу мужиков в курилке и поначалу окинув их довольно равнодушным взглядом, словно мебель на помойке, вдруг как запнулась, остановилась вообще, уже пристально глядя на сидящих, сделал шаг в их сторону, мотнулась обратно, потом опять шагнула к курилке, справилась с собой – но явно не без труда, словно не вполне владея собой, и поспешно завернула к Ирке, как будто прячась от тех, кто спокойно курил. Меловая бледность лица кудлатой поразила Ирину.
– Ты что? Да что с тобой? Ты как? – удивилась Ириха.
– Когда он, рождаясь, входил в этот прекрасный мир, через известные Врата, очевидно створки врат Жизни его прищемили – не сразу и непонятно, сквозь сжатые зубы процедила кудлатая.
– Слушай, да что с тобой, у тебя на лице одни глаза остались, – всерьез забеспокоилась Ира.
– Забей. Проехали. Слушай. не в службу – узнай откуда эти и что дальше делать будут – жутковатым шепотком прямо в ухо сказала напарница.
– Не вопрос. Ты тут не свалишься? У тебя что, эпилепсия? Обморок?
– У меня все в порядке, – почти обычным голосом, но както мутно, неубедительно, отозвалась кудлатая. Ирка пожала плечами и вышла изза угла. В курилке тем временем уже пошел разговор
