Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
совсем другое дело, чем если б я нанял пару грузчиков из местного лагеряотстойника. Но и тогда на меня посмотрели бы косо. А за стрелка мне выразят неудовольствие, могут перспективы стильно попортить. Ваше непосредственное начальство пожалуется и выкинут меня из конвоя. В одиночку по трассе не поездишь.
– Тут так все серьезно? – искренне удивилась Ирина. Она никак не могла подумать, что местные так ревниво относятся к попавшим в сферу их интересов людям. Нет, такто понятно, она сама была жадновата, и что такое атака душащей жабы знала неплохо, но вот так чтобы. Ну, прибыла, убыла, кому какое дело, государства нет, прописки нет, свобода передвижения и все такое. И присяги она никакой не давала и потому считала себя вполне вольной птицей. А оно вон как. Ирка призадумалась.
– Более чем серьезно. Дважды предупредили, что за доставленных сюда полезных людей будет бонус, а вот за попытки крысятничества и переманивания людей отсюда – бонуса не будет. Будет по шапке. И честно признаюсь – за доставку молодой женщины, умеющей стрелять, нашему старшему конвоя была премия. И он мне выкатил часть – за то, что я вас привез. Получится неудобно.
– Тааак… – протянула озадаченно Ирина, – и что, совсем выхода из такой ситуации нет? Такое прямо получается крепостное право?
– Почему же сразу крепостное. Выто уехать можете. Я вас увезти не могу.
– А если я, например, выеду за пределы Базы и вы меня подберете километрах в десяти отсюда? – предложила Ирина.
– Я же не один поеду, а в конвое. Старший по безопасности, к слову, будет тот же, что конвой сопровождал в Крон и обратно. Сопоставят дважды два. И фитиля еще могут вставить, если усмотрят в наших действиях мошенство наглое – типа возить одну и ту же ‘найденную’ тудасюда и получать за то премию. Это может дурно кончится.
– Вы серьезно? – нахмурилась Ирка.
– Куда как серьезнее. Народ нынче нервный.
Ирина крепко задумалась. Одно она помнила точно – нет отчаянных ситуаций, есть отчаявшиеся люди. И она к отчаявшимся никак не относилась. Тем более, что ей ясно показалось – здоровяк вовсе не против обзавестись лечусоном, сразу не отказал, а честно обрисовал перспективу. Понятно, что ему не хочется расхлебывать внезапно возникшие свои проблемы изза когото. Впрочем, все мужики такие, нет уже рыцарей и принцев, мимолетно подумалось Ирке. Но именно мимолетно, она сама была всегда трезвой и практичной и этим выгодно отличалась от громадного числа дурочек, которые почитав разных глянцевых журналов, не пойми с чего, начинали считать себя коронованными принцессами и относились к окружающим самцам сугубо как к мусору, ожидая принцаолигарха на белом кабриолете. Простейший подсчет мог бы им дать понять, что таких женихов десятка дватри на всем свете и на всех не хватит, тем более, что никакими принцессами эти дуры не были, папы у них не были соответственно королями и приданое было никакущим. В итоге выставленный дурами ценник никак не соответствовал их реальным достоинствам – глупым головам, неумелым рукам и тоннам заносчивой гордыни. Ирка отлично знала, что все эти принцыолигархи женятся на своей ровне и потому запрос должен быть разумным. По себе принца и выбрала. Правда, загулял ее самец, черт его дери, но тут дело такое, все они кобели. Ну, да ладно, из поражений можно делать правильные выводы и в будущем быть умнее. Ему, козлу, сейчас там солоно приходится, впору пожалеть дурака. Ирка хмыкнула, вспомнив, чем они питались последние два месяца. А у нее вон печенье несъеденное на столе стоит. Оно конечно пустячок, но наглядно видно, насколько тут жизнь комфортабельнее, чем в деревне. В Кронштадте же кроме роддома даже кино есть. И театр. Хотя, честно говоря, печенье лучше, чем театр, но всетаки.
***
В очередной раз убеждаюсь, что многое за последнее время изменилось очень сильно, до ‘практически наоборот совсем’. Мертвецы ходят по улицам, менты вставляют пистон, если у тебя нет оружия и боеприпасов к нему, а казаки оказались совершенно нормальными людьми, хотя подсознательно я все ждал этих самых – опереточных, с папахами до пупа и лампасами до ушей. Их команда както до странности похожа на ту, в которой я нахожусь сам. Только у них побольше оружия, да женщин. Женщин с оружием, то есть. А вот общаются больше по именам да прозвищам. Что совсем удивило – даже врач у них есть. И, пожалуй, они переплевывают нас в том, что у них есть поп. Зато у нас два снайпера, а у них, пожалуй – ни одного. А так – очень похоже все. Самодостаточная вооруженная группа с внятными функциями каждого члена. И то, что они ухитрились в первый же день собраться вместе и ощетиниться – спасло и их и многих, кого они взяли под свою защиту. Опять же помогло и то, что командир своих казаков дрючил жестоко в плане обучения разным
