Подотдел очистки коммунхоза. Дилогия

выволочь все что можно, да еще перешагивая в ходе выноса через лужи свернувшейся подсохшей крови мимо тех кабинетов, где ворочались запертые зомби было необходимым и важным делом. Понятным делом, оправданным, точно старшина Васков сняв с погибшей девчонки зенитчицы сапоги, отдал их босой дурехе. Тут такого нет впечатления совершенно.
Экая я размазня. Или просто знаю, как хлопотно и трудно наладить нормальную рабочую систему – ту же поликлинику, например. Это со стороны все запросто, а на деле куда как непросто, о чем обычно забывают рассуждающие об элементарности любого сложного дела. Особенно когда не им надо это дело выполнять. Долго ищем какието очень важные в работе ‘наконечники’, забираем тот самый набор для депофореза, удивительно похожий на детский прибор для выжигания по дереву. В общем, забрали все, что не привинчено к полу, включая и охранника. Тот с грустью прощается со своим убежищем и отправляется с нами.
Оба грузовика уже забиты под крышку. Зомби так и не появились, несмотря на всю суету, которую мы тут развели. Ничего не понимаю. Водила в ответ на вопрос только широко ухмыляется. Тычет пальцем в сторону неумолчного ‘тындатындатында’, потом, откровенно потешаясь над моим недоуменным видом, объясняет: ‘Поставили несколько музыкальных установок – ближайшая тут на Кронштадтской площади орет, еще одна погуще басом – а автобусном хозяйстве, да еще одну загнали в Шереметевский парк’.
– А нафига? – удивляюсь я.
– Так зомби на звук прутся как на концерт Пугачевой или там Раммштайна. Там где громкоговорители – черным – черно, толпы пасутся. А ты думал с чего тут тихо? Потому, что все на звук поперлись.
– И почему шансон поставили?
– А по заказам телезрителей, а ты что подумал?
– Думать я не умею, это мне лишнее. Ну что, поехали?
– Не здесь же оставаться…
В принципе, можно бы и чем другим заняться, но остаток дня уходит на выгрузку добра в поликлинике. Майор не хочет отдавать лавры кому бы то ни было, а мы с Надеждой получаем недвусмысленный приказ перезнакомиться со всеми в стоматологии и буде что им понадобится – тут же ему докладывать. Ясно видно, что майор твердо решил взять шефство не только над некрологической лабораторией и больницей, но и над стоматологией тоже. А что, разумно. Мне такой подход симпатичен. На обнаруженного охранника реагирует своеобразно – хмыкает и спокойно отмечает, что это – не Осовец.
А когда плывем уже по Финскому заливу рассказывает о том, что во время боев и обстрелов крепости Осовец – еще в ходе Первой Мировой война был засыпан русский солдат, аккурат в складе. А откопали его уже поляки в год смерти дедушки Ленина, то есть сильно после окончания войны. Солдат был жив и здоров, а время проведенное в подземном складе отмечал сменой белья – раз в неделю как мог мылся и одевал чистый комплект белья. Время рассчитывал по часам, оказавшимся в складском помещении. А грязный аккуратно складывал. Пытался выкопать ход – ан не получилось, больно завал из специального крепостного кирпича крепок оказался. Вот это да, робинзонада. Так что охраннику лавры не светят. Хотя – замечает майор – в Осовце люди были серьезные – немцы зубы о гарнизон поломали, одна ‘атака мертвецов’ чего стоила.
Разумеется, ему тут же задают вопрос – о чем это он. И Брысь не жеманничая рассказывает, что после безуспешных атак и обстрелов крепости немцы применили отравляющие газы в количестве достаточном, чтоб живых не осталось. И спокойно пошли занимать зачищенные газом укрепления. Русским выжить было невозможно, тем более, что такой шедевр, как универсальный противогаз Зелинский еще не создал. Ан оказалось, что немцы ошиблись в расчетах, это для них характерно вообщето, рассчитать точно всякие мелочи, чтобы лажануться покрупному. Не зря же они обе мировые войны развязали и обе продули позорнейше. Так вот выжившие бойцы ударили такой жесткой штыковой контратакой, что опрокинули атаковавших, превосходивших в количестве в разы. Известное дело было в свое время. Немцы оправдывались, что обожженные газом защитники крепости были слишком страшны на вид – точь в точь восставшие из мертвых.
Ну да, я об этом впервые слышу. Вот японцем, провоевавшим на Филиппинах и сдавшемся уже через десятилетия после капитуляции Японии все уши прожужжали, помнится. И с фамилией и со званием. Спрашиваю майора – какиенибудь фамилии известны? Пожимает плечами. Ну да, характерно. Как какойнибудь иностранный герой – вся наша пресса на пену от усердия исходит, а как свой – так и фамилия не интересна.
Спрашиваю майора, взяли ли немцы крепость Осовец? Оказывается – нет, ‘не шмогли’.
Крепость эвакуировали только изза прорыва войск кайзера в Галиции. Оставив руины. И солдата в обвалившемся подземелье.
Надежда