Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
а то и не в спину, а в лобешник – тоже не сомневался. Ровер явно Ирке очень понравился, вот и будет примирительным подарком. Раньше бы Виктор пошел бы на обострение легко и поколотить бы подругу не побоялся, да вот теперь посмотрев на нее утречком както передумал. Все таки слишком бешеная морда была у Ирки, да еще в придачу слишком уж близко маячил ствол ее помповухи. Когда человек смотрит на тебя тремя глазами – причем один глазок – дульный срез 12 калибра – немного иначе начинаешь к этому человеку относиться. Может и без уважения, но с опаской – точно).
– Да уж завели, папочка! Два месяца нашему маленькому уже самое малое. Да ты на дорогу смотри, не на меня.
– Вот блин! Ох! – несколько выспренно выразил свое удивление Виктор.
– Ага. Он самый. Не пучь глаза. Давай, поохали дальше, а то зря время теряем.
Впрочем, доехав до дома, Виктор уже вполне пришел в себя. Простейшая прикидка скорее успокоила – бабы не будут стрелять друг в друга – во всяком случае, пока не родят. В него, скорее всего тоже стрелять не будут, он сейчас им обеим нужен. Скажут много чего теплого, но, пожалуй, без пальбы. Это уже радует. Но его будут жарить на двух огнях сразу. Не говоря уж о таком пустяке, как воздержание монашеского толка – карты раскрыты, дальше начнут отговариваться, что ребеночку не полезно перепихиваться. Онто дурак губу раскатал, решил, что он такой красавец и влип. И, разумеется, каждая будет тянуть одеяло на себя. Хотя этим можно и воспользоваться. Если конечно они до этого не споются. Могут спеться? Могут. Наверное. Интересыто у них общие станут. Соски, пеленки, ‘мы покакали’, ‘мы покушали’, сюсипуси, утитюти. Ну да, общие интересы сближают. А ему надо будет жратву доставать, да выполнять отцовскую роль с двух оперных сцен одномоментно. Ария Хозе из оперы Бизе, исполняется хором имени Пятницкого.
Разобраться какое оружие и боеприпасы брать с собой предстояло ему, этот перерыв был очень кстати. Виктор отлично понимал, что, получив два таких сокрушительных щелчка по лбу, он потерял командную высоту. Следовало немедля отбить утерянное, пока Ирка не вошла во вкус совершенного архангела с пламенеющим ружьем. Власть потерять легко, а Ирка – она покомандовать любит.
Раздумья не мешали работе. Чточто, а снаряжаться на автомате Виктор себя давно приучил. Быстро прикинув, что, разумеется, он возьмет с собой и Дегтярев с дисками, и АКСУ, и пистолет, потому как мало ли что, а оставлять самое козырное свое оружие без присмотра не хотелось, подумав, пришел к выводу, что как раз самое время для ‘отходов и утиля’. Малоподвижные зомби были легкой мишенью, потому на основное средство утихомиривания Витя припас очень изгвазданный ‘бок’. Покойный хозяин этой двустволки ухитрился чемто свирепо исцарапать канал ствола и обшарпать несчастное ружье до жуткого состояния. Само собой не чищено давнымдавно. Но при том стрелять из этого инвалида было можно. С некоторым удовольствием от процесса утилизации наконецто пригодившегося хлама, Виктор пустил в дело все самые паршивые гильзы, банку наковырянного из копаных патронов пороха самой дрянной кондиции – с ржаваниной и мусором и наконец найденные в автомастерской Валентина маленькие ржавые гайки – их ктото принес прижимистому хозяину мастерской ‘за бутылку’ лет десять назад, но они так и не пригодились, потому как оказались то ли для американских, то ли для австралийских болтов иной метрической системы. Вот всю эту шваль можно было пустить без особого сожаления на отстрел мертвяков. Правда первый же собранный патрон огорчил при пробном выстреле – видно копаный порох горел медленнее или наоборот так и должен был гореть – он же для нарезного оружия предназначался. Но осыпь гаечек не впечатлила, череп таким боем не просадишь. Пришлось мудрить с порохом, добавляя в него для быстроты горения другие пороха. А копанину промолоть в ручной кофемолке. С пятой попытки выстрел в сарай, наконец, показал приемлемый результат. Получилось тридцать восемь патронов увечного вида. Посмотрев на шеренгу этих убожеств, Виктор вздохнул и со словами: ‘Последние солдаты Урфина Джюса’, стал укладывать их в патронташ. Дробовик автомат решил взять тоже, добавив к нему уже нормальных боеприпасов.
Немного погодя забрал карабин с оптикой. Мало ли, что. Запас карман не трет и денег не просит. Хуже, если не окажется чего нужного в нужный момент, а как ни крути – серьезный бой предстоял. После этой сентенции ироничный взгляд Ирки уже никак не обижал и не огорчал. Спокойно загрузив все стволы и боезапас в ‘Чайник’, Виктор вручил собранный для подруги патронташ и поехал к мастерской.
Валентин копался в УАЗе. С Виктором он чувствовал себя не очень уютно, но от Иркиного присутствия совсем терялся. Словно был не пожилым уже мужиком,
