Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
Такое бывает редко – не надо никуда торопиться, никто не ждет, не торопит, не скулит нетерпеливо. Рядом сидит приятный человек и можно спокойно почесать языки – тем более что последнее время нам не приходилось много разговаривать. Я ухмыляюсь, подумав, что если бы у меня был сейчас прием амбулаторных больных, да еще за коллегу, которая как раз уходила всегда в отпуск летом – никакого желания болтать не возникло бы. Наоборот. Но приема я не веду, так что запас слов и фраз остался неизрасходованным. Потому рассказываю слышанное сегодня от майора – про солдата в заброшенном складе погибшей крепости.
– Я слыхал эту легенду – бурчит лениво Бурш.
– Считаете это легендой?
– Скорее всего. И вроде бы речь шла про Перемышль. И про Брест чтото такое Смирнов писал. Мне кажется, что сложно прожить в темноте долгий срок. Сколько только еды надо? А витамины? Обязательно же цинга начнется и прочие авитаминозы.
После этого некоторое время мы занимаемся пересчетом армейских пайков на роту, прикидывая на какой срок пайка роты на месяц хватит одному едоку, который к тому же не занят физической нагрузкой. Авитаминоз на мой взгляд тоже можно побороть – например лопая крыс. В конце концов, крыс в Африке вон специально на фермах разводят, как у нас кроликов. Тот же грызун. Тогда Бурш переходит на обсуждение психического здоровья такого человека. Здесь мне спорить с ним невозможно. (Хотя спор – это неподходящее к ситуации слово, спор это агрессия, фехтование аргументами и швыряние фактами и домыслами. А тут – в нирване никакой агрессии нет и быть не может. Скорее это легкое плескание в теплой ванне. С пеной). Лучше разбирается он в хитросплетении человеческой психики. Совершенно неожиданно для меня, он сам себе возражает, сказав о разнообразии человеческих психотипов и соответственно о совершенно различном человеческом поведении в экстремальных ситуациях. Кто б спорил. Меня всегда удивлял редкостный разброс – от мерзейшей подлости одних до высочайшего героизма и самоотверженности других в одной и той же ситуации. О чем я незамедлительно и заявляю, прихлебывая прохладное, щекочущее пузырьками язык и небо пиво.
– А вы слыхали о теории разбитых окон? – спрашивает меня Бурш.
– Это где утверждается, что стоит комунибудь начать гадить, как другие это продолжат и углубят? То есть где никто не гадит – и другие гадить не будут, а если гадить не запрещено – то начнется тарарам?
– Можно сказать и так, хотя мне ближе не такой примитивный вывод.
– Ну, хорошо, скажите как и подобает – наукообразно.
– Извольте, суть этой теории в том, что если в доме ктото разбил окно, и никакой реакции не последовало – то скоро все окна будут разбиты. По этой теории, если ктото разбил стекло в доме и никто не вставил новое, то вскоре ни одного целого окна в этом доме не останется, а потом начнется ярое мародёрство. Явные проявления беспорядка и несоблюдения людьми норм поведения провоцируют окружающих тоже забыть об этих правилах. Начинается цепная реакция, превращающая нормальный городской район в гарлемовское гетто, где людям на улицу страшно выйти. Да вы и сами замечали, наверное – вот стоит припаркованная давнымдавно машина, покрывается пылью, но никто ее не трогает. Но стоит только комунибудь разбить боковое окошко – очень скоро машина будет искалечена полностью. Доводилось видеть?
– Конечно. Но каким боком это относится к нашей беседе?
– Это полностью относится к нашей беседе. Дело в том, что оказалось в ходе многочисленных экспериментов – все люди делятся на три неравные группы. Одни всегда и обязательно будут нарушать правила. В зависимости от жестокости наказания за нарушение правил, эта группа составляет от 10 % до 25 % всей популяции. Другая группа – практически никогда правила не нарушает. Что любопытно их тоже столько же – от 10 % до 25 %. И наконец третья группа, самая многочисленная – могут примыкать как к нарушающим, так и к праведникам. Все зависит от установки.
Не мешают воровать – будут воровать все. Кроме тех, кто не нарушает правила принципиально. Запрещено воровать – будут воровать именно те, для которых закон не писан. Причем если их как следует запугать – останется только 10 % неисправимых. Не пугать – будет 25 %.
– Разумеется, это средние цифры, на деле все сложнее, но суть выражает – задумчиво произносит Бурш и тут же, резко, как атакующий крокодил окликает мальчишек, проходящих мимо. Спрашивает командным голосом, почему они не дождались сантранспорта и не проводили его к нам.
А, точно, это же те самые мальчуганы, которые нас совсем недавно напрягли на упокоение двадцатилетней ‘тетки’. Они удивлены выпадом и наперебой оправдываются, что как раз дождались и все показали и рассказали. Только водитель
