Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
приходит оригинальная мысль, что жизнь всетаки прекрасна. Потом отмечаю про себя, что назвал домом свое нынешнее жилище. Раньше такого себе не позволял – домом считал только свою старую квартиру.
Во дворе здороваюсь с сапером Крокодилом и Енотом. Они сидят у детской площадки, приглядывают за детишками. Тут так повелось, что когда во дворе играют дети, то обязательно один вооруженный мужик должен за ними присматривать. Вот у Крокодила на руке красная замурзанная повязка, а Енот, оказывается, меня поджидает.
Видно, что он торопится. Отводит меня в сторону, показывает увесистую сумку, где лежат почемуто вроссыпь патроны от ПМ. Оказывается, хочет забрать оставшиеся медные патроны. Я после пива добрый и покладистый и, не споря, отправляюсь домой.
На кухне перед тарелкой с теми самыми резиновыми сосисками печально сидит Надежда. Явно собирается с духом, чтобы ужинать. Глаза у нее грустные. У вылезшего изпод стола трехногого кота точно такие же глаза. Радуюсь, что догадался взять съедобные сосиски в пивной. И точно – они оказываются к месту.
Получивший вожделенные патроны Енот исчезает моментально. Крокодил досадливо крякает, видно, что тут до меня был разговор, да вот не закончили. Уйти ему нельзя – детишки вовсю копаются в песочнице, строя там какието песочные замки с хитрым применением щепочек, фантиков и прочих детских сокровищ, а сменят его через полчаса. Вижу, что его распирает желание пообщаться и поделиться новостями. А мне страшно любопытно узнать – как он загрыз бандита зубами. Ради этого я готов послушать и про политику, так – то мне это поровну, честно говоря.
– Слыхал, Змиев какую корку отмочил? – спрашивает Крокодил.
– Неа. Я же последнее время все по выездам больше.
Крокодил воодушевляется новым слушателем и начинает рассказывать.
Ну, собственно я уже слыхал, что сейчас идет речь об укреплении власти, потому как ясно – уже выжили. Потому жесткая военная диктатура не столь необходима – да и самой диктатуре не худо бы с себя спихнуть всякое разное, особенно то, что не принесет дивидендов, а вот критики будет много. При этом, разумеется, Змиев явно оставляет за собой и своим штабом командные высоты. Об этом сейчас уже толковали, и раздача слонов и разделение функций как бы назрела. Про это и говорит Крокодил. И отмечает, что в опубликованной речи Змиев особенно упер на то, что ‘мы не можем наворовать и свалить в Лондон, что было целью власти раньше’. Фраза Крокодилу понравилась.
* * *
– Погоди, я хочу в дом заскочить – сказала Ирка.
– Что так срочно запонадобилось? – удивился Виктор.
– Хочу дрожжи поискать. Обрыдли уже эти сухие лепешки до судорог. Хочется нормального хлеба поесть. А у местных бабок дрожжи должны быть. Минутное дело.
– Ладно, давай. В который пойдем?
– Да хоть в этот, рядом с которым стоим.
– Хорошо, спину мне держи!
Распахнул дверь, дал глазам привыкнуть к полумраку в сенях и вошел. В холодной пристройке было пусто, мирно. А когда достаточно бойко сунулся в жилую, теплую часть избы страшный удар в темя отшвырнул назад, боль выбила слезы из глаз. Сзади хрюкнула смешком Ирина. Но так, деликатно, без ехидства.
Потрогал голову – ну да, ссадил до крови. Черт, и ведь знал же. Больното как! Прошипел несколько ругательств, с ненавистью глядя на низкую притолоку дверного косяка. Долбанная деревенщина! ‘Как в дом заходишь, поклонись!’ Дух дома, ага, домовые, чертовы скареды, тепло они берегли, сволочи, а тут башкой долбайся. И ведь самое противное – после таких же приключений еще у Арины научился пригибаться, когда в деревенские двери входишь, а тут пожил в доме с нормальными человеческими косяками и дверьми – и опять начинай сначала. Будь оно все трижды неладно!
В доме никого не было, даже и погрома особого не наблюдалась. Ирка проверила шкафчики на кухне, заглянула в старенький холодильник, покрутила носом от смрада гнили, пахнувшего оттуда. Нет, тут пирогов не пекли, нет дрожжей.
– Да ладно в следующем найдется! – Ирина спокойно вышла из избы в сени и тут же обернулась на отчетливый костяной стук и взрыв матюков и проклятий, которыми разразился воткнувшийся тем же самым ушибленным местом в тот же самый проклятый косяк, но уже с другой стороны, Виктор.
– Я спалю этот паскудный дом! – взвыл морщащийся от боли муж, когда исчерпал запасы ругани.
– Наденька ушанку – протянула своему спутнику жизни снятую с гвоздя шапку Ирина, подумавшая про себя не без удовлетворения, что это муженьку блудливому по башке за дело досталось.
– Это еще зачем? Лето же? – отвлекся от увлекательного ощупывания своей пострадавшей головы блудливый муженек.
– Сто процентов, что дрожжи в деревне есть. Значит, в пару тройку домов
