Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
не бояться, но комендант Крепости полковник Овчинников таким образом стал подчиняться приказам капитана первого ранга Змиева, главы Кронштадта.
Чем был вызван такой навал, после которого на таскаемые зачуханной тарахтелкой с гордым именем ‘Славянка’ саморазгружающиеся баржи для вывоза грунта свалили несколько тысяч упокоенных, так никто пока и не понял. И новообразованная некробиологическая лаборатория ничего внятного не сказала. Не должны бы зомби действовать организованно – а как на первомайскую демонстрацию перли.
Живем теперь в Кронштадте. По бытовым условиям – пожалуй, что и поудобнее, но безопасность здесь куда ниже. Мне, честно говоря, не хватает того ощущения, которое раньше было привычным и не замечалось – чувства безопасности. Здесь в городе слишком много народа, да и не до конца зачищенных мест хватает. Потому приходится все время держать уши востро, да и собаку собственно для того завел.
Поселили меня в трехкомнатную квартиру. Попутно в нее же Ильяс записал и нашу медсестру Надежду. Объяснено это было мне так, что, дескать, жилье это временное, если я перетяну из глухоманной деревни своих родителей в Кронштадт, то тогда можно и переиграть, а так девушка будет под защитой толкового бойца (это он меня так обозвал, гад), да и в случае чего из угловой квартиры два стрелка прикроют сразу два сектора, а не один, да то, да се, пурга короче. Помоему он просто решил создать мне семью. Надька одинокая, я холостой. А Ильяс глядишь – благодетель. К моему удивлению самостоятельная и занозистая медсестричка ничего против не сказала, ну а мне ершиться и вовсе не с руки. Всяко лучше, чем с Вовкой жить.
Такой вот Ноев ковчег получился – кота подобрали за день до вселения, он собственно первым в эту квартиру и вошел. Правда, вошел своеобразно, валяясь половой тряпкой в картонной коробке, которую Надя несла перед собой. Потом я собаченцию притащил. Ну а клопы там уже были. Сейчас кровососов стало резко меньше, но иногда еще бегают. Ладно, в конце концов, не самое страшное. Перед самой катастрофой успел прочитать в инете, что по всему миру – тараканы исчезают, а клопы чтото разошлись широко. Аж в НьюЙорке их толпы появились, чего раньше не было. Знамение что ли Апокалипсиса?
Так, теперь жратву собачине. Это самое сложное – не подумал бы, что щенячья диета такая хлопотливая. Правда и растет собачина не по дням, а по часам. По рекомендации коллеги миски зверюг стоят неподалеку от границы сфер влияния – двери на кухню. Вроде как видят животины друг друга во время приема пищи – и благожелательнее друг к другу относятся. Даже было дело подстилки им менял – чтоб к запаху привыкали. Ничего, привыкли вроде. Хотя щенку приходилось довольно много раз говорить ‘Фу!’, а кошака хлопать по заднице свернутой газетой – опять же тезис Бурша – наказание за неверное должно быть всегда одинаковым, чтоб животина понимала, чего от нее хотят. Странно, Надька к этому отнеслась с пониманием. Что удивительно – котяра тоже. Ну, в общем, со всеми в квартире можно найти общий язык. Даже с клопами. Дихлофос они понимают правильно, факт.
Осталось для нас с Надькой еду приготовить. К моему глубокому огорчению оказалось, что она готовить не умеет вообще. Ну, разве что кашу на костре сварить.
Оно конечно не удивительно – многих девочек растили принцессами, Надя тоже из семьи, в которой на нее надышаться не могли, холили – лелеяли, а потом пришел Ельцин, сказал: ‘Берите свободы сколько угодно’. Свобода – это прекрасно! Особенно когда это свобода убивать, грабить, насиловать и держать рабов. Ну и оказалось, что семья Надежды – это мерзкие оккупанты на теле свободной и счастливой республики Ичкерия. За это родителей Нади при ней же весело убили свободные ичкерийцы, сама она попала в рабыни и нахлебалась столько, что я даже думать об этом не собираюсь. Както освободилась, или освободили, както жила до встречи с нами, когда оказалось, что она прибежала в Крепость в чем была, но с сумкой набитой медикаментами. Знаю, что она отучилась гдето четыре курса мединститута, что отлично умеет оказывать первую помощь на поле боя, великолепно знает десмургию, как называется искусство перевязок и очень недурно стреляет.
Еще знаю, что ее лучше не злить – довелось уже убедиться, что беспощадности она у ичкерийских рабовладельцев научилась хорошо, и никакого слюнявого гуманизма к врагам у нее и в помине нет, выбили это ошибочное заблуждение из нее, когда родителей убивали. Те как раз были интернационалистами и гуманистами, как, в общем, советских врачей и воспитывали. Глупые совки, да.
Так что знаю я про Надежду очень мало. Человек с действительно темным прошлым. Впрочем, ее прошлое меня не оченьто и интересует. Вот то, что готовить она не умеет совершенно – это меня печалит.
