Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
Попалось в руки этому… эээ… человеку… но лучше скажу индивидууму такое мощное оружие. И он одним махом стал первым в деревне. А Рима не стало, если говорить образно. В конце концов, если бы не стало известно о его делишках, у бравого олигарха были все шансы стать, например царем, великим князем или еще кемлибо, основателем монархической династии. Императором, Спасителем Человечества. Кстати в его анклаве по ряду данных была развернута мощная вирусологическая лаборатория, вполне могли бы не торопясь разработать вакцину. Точно вошел бы в историю человечества. Согласитесь и за меньшее люди готовы похоронить половину окружающих.
– Насчет списков Форбса – серьезные люди как раз предпочитают там не светиться, это для парвеню лестно, а толстые дяди этим не грешат, к слову – хмыкает тощий хирург.
– Это не суть важно. У олигарха были зачищены хвосты, собрана весьма серьезная военная сила, главное – он всемерно подготовился к Беде, потому перспективы у него были радужные. Если кто и был в полном объеме готов к Катастрофе – так это он и его анклав. Для подчиненных он стал почти Богом – те, кто принял участие в разработке смерти цивилизации либо были ликвидированы, либо относились к организаторам и инициаторам плана. Потому основная масса сотрудников – вообще ни о чем понятия не имеет.
– Но оказалось достаточно одного человека, чтоб блистательно разработанные планы осыпались? Вы сказали, что олигарх – был?
– Да. Он был. Неизвестные снайпера. Знаете, бывает так, раз – и откудато стрельнули – Валентина Ивановна обводит нас ясным безмятежным взором.
– Как вы понимаете у нас нет никакой информации о происшедшем – так же тихо тикает лейтенантик, обводя всех ясным незамутненным взором: ‘В данном случае возможны самые разные толкования – от внутрианклавных разборок и драки за власть до террористического акта, например АльКайды.
– И что с его анклавом?
– Близкие лица выбиты вместе с ним. Насколько известно – там делят власть, а соседи постараются, чтоб в этом мощном анклаве власть делили изо всех сил. Сил у анклава много.
– С применением авиации и тяжелого вооружения? – иронично спрашивает анестезиолог.
– Вы поняли – кивает Валентина.
– Искренне им желаю многолетнего дележа – хмуро улыбается в ответ анестез.
Сидим немного пришибленные. Ларчик открылся просто. От этого становится еще более жутко. Нет, чтото такое и предполагалось, но окажись, что заразу принес инопланетный корабли или еще что… Точно было бы легче. А так сразу лезут в голову мысли, что человечество мало отличается от крысятника, да еще, пожалуй, зря я на крыс наговариваю. Крысы никогда не вели мировых войн, хотя… Хотя вообщето здесь я не прав. Еще как вели, и крыса с гордым именем раттус норвегикус победоносно вышибла конкурентов из всех мест, куда явилась. Те же черные крысы, считай, бесследно исчезли после нашествия пасюков. Да, крысы – они почти, что как люди.
Валентина дополнительно рассказывает, одновременно показывая фото в здоровенных гроссбухах, что новенького удалось выяснить о поведенческих реакциях морфов, привычках и нюансах физиологии.
Окружающим это интересно, мне – не очень. Во первых связь с лабораторией у нас тесная и мы всю информацию получаем из первых рук, как и положено боевым группам, вовторых между собой команды тоже общаются. Ну и, наконец, мы же часть этой информации и поставляем…
– Чемпионат Рэнингураду по инемури – утвердительно заявляет Ильяс, окинув взором дрыхнущих самозабвенно молокососов нашей ягдкоманды. Присаживаемся рядом. Сладко спящие в теньке своим видом навевают дремоту. Но както нам, как старшим и опытным не к лицу вроде заваливаться рядом с салобонами. Придется сидеть, бодрствовать. Только по этой причине спрашиваю Ильяса о смысле сказанного. Он сладко зевает и не торопясь, поясняет, что так называется Ленинград пояпонски, не умеют японцы произносить букву ‘Л’. Именно потому американцы во время войны с япами все время употребляли один и тот же пароль и отзыв: ‘Лоллипоп и луллаби’. Даже зная пароль, японцы физически не смогли бы его произнести. И санитаров амеры звали не так, как могли выговорить япы – в началето много санитаров обманом так япы кончили, а возгласом ‘Таллула!’. Актриса такая была тогда, симпатичная. Инемури – это сугубо японское искусство вздремнуть, где угодно и когда угодно, в лифте, на остановке, в метро и даже на совещании. Тут он широко ухмыляется и называет японцев самовлюбленными хвастунами. Ну да, пожалуй, стоит согласиться. Несколько японцы преувеличивают. Еще вопрос, кто кого обставит в инемури. Судя по всему у Ильяса те же сомнения. Командир как уехал с половиной группы, так и застрял в штабе, молодежь завалилась дрыхать, а он сидит – охраняет.
