Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
одной стороны – можно катить с победой домой. Вот только от слова ‘победа’ Витя скривился как от лимона. Его сильно тревожил Фиолетовый. Давненько так ничего не тревожило, как сейчас этот Обжора. Ирка считала, что можно подготовиться, усилить машину, чтоб мертвяк не мог так выбить стекло и забраться в салон – и приехать опять. Как следует подготовившись. Прикинув, что к чему, Витька с неохотой согласился, подумав, что готовься не готовься – а враг куда как свирепый. А тут вроде как к нему спиной поворачиваешься. В висках заломило, как только вспомнил склещившуюся на ушанке лапищу.
Через несколько километров не очень быстрой езды – всетаки непривычной коробкой был новый Ровер, не очень уверенно Витя себя за рулем чувствовал, глянув в окошко водитель злобно выматерился.
Ирка по тону поняла – чтото опять стряслось.
И не ошиблась.
Фиолетовое пятно мелькнуло в придорожных кустах.
Дальше все пошло очень быстро. Все так же злобно рыча матюками, Витька выскочил из машины, схватив наперевес Дегтярь. Ирка метнулась вслед за ним. Теперь Фиолетового было нигде не видно. Тишина стояла, теплынь, легкие тучки неторопливо текли по синемусинему небу и, треща слюдяными крыльями, носились над дорогой здоровенные лупоглазые стрекозы. И совсем рядом была Смерть.
– Сзади смотри! – рыкнул Витька.
Потом попытался прислушаться. Понял, что после пальбы в машине его уши еще неделю будут никакущими для охоты, и велел Ирке: ‘Повизжи!’.
– Раскомандовался! – внятно буркнула Ирка. Она никак не была настроена сдавать взятые позиции.
– Тьфу! Он вдоль дороги трюхал. Если мы тут его не вденем – рано или поздно до деревни доберется. Там вообще чума будет.
– А толку с визга?
– А подманить!
– Так он и подманулся.
И тут же Витька подпрыгнул от визга режущего даже глухое ухо.
– Вот так пойдет? – невинно спросила Ирка.
Витьке страшно захотелось дать ей в лоб, но отрывать глаза от тех кустов в которых скрылся Фиолетовый он не мог.
– Да. Пойдет – ответил сквозь зубы.
Ирка еще повизжала. Не так залихватски. Ничего не изменилось. Кусты, дорога, стрекозы, солнце. Как его приманивать, урода? Как?
Тут Ирка взвизгнула както удивленно, сильно толкнула его в спину и забабахала от пояса одиночными выстрелами.
Витька шарахнулся в сторону, одновременно с натугой разворачивая тяжеленный пулемет и увидел, что Фиолетовый тупо и стремительно, как вагонетка по рельсам, прет на них. Еще успел Витя передумать сразу несколько мыслей от ‘А не придется гоняться за гадом по лесу’ до ‘Все ж не тупой – от Ирки зашел, и близкото уже как, а солнце в глаза слепит – тоже учел???’, а пальцы уже делали привычное, нажав клавишу предохранителя и спусковой крючок сразу.
Послушный механизм отработанно провернулся, расставляя детали на положенное им место, затвор запер патрон наглухо растопыренными боевыми упорами, и острое жальце бойка вмяло тонкое медное донце капсюля, раздробив серозеленую таблеточку гремучей ртути. От такого обращения ртуть пыхнула злым огоньком через пару специальных дырочек в латунное брюшко гильзы, где много лет дремотно ждал этого момента порох. Время настало и, дружно вспыхнув, порошинки шустро стали превращаться в раскаленный газ, зажатый в тесной ему гильзе, словно сказочный джинн в бутылке. Давление стремительно нарастало, давило во все стороны, пока наконец не нашло самое слабое место – и выдавливаемая газом пуля врезалась в нарезы ствола и раскручиваясь понеслась прочь, а горящий порох все подбавлял и подбавлял газу, чтоб пуля не застряла, чтоб шла до конца все быстрее и быстрее разгоняясь для дела.
По дороге нашлась в стволе еще дырочка, ведущая кудато вниз и часть газа ломанулась туда. Для того, чтоб упереться в пятку газового поршня и перезарядить пулемет – затвор снялся с упоров, стреляная горячая гильза вылетела вон, а на ее место в патронник встал новый остроконечный патрон, тут же зажатый затвором и теперь по его капсюлю враз ударил боек…
Пуля двадцатитонным ударом не остановила прущую тушу, но прошила ее, рвя мертвоживущее мясо и дробя кости. Вторая, третья, четвертая пули чпокали в Фиолетового – нет Обжора не трясся от попаданий, словно припадочный холодец, как это любят показывать в кино, он замедлился и, наконец, седьмая дернула его харю в сторону, а восьмая попала в позвонки шеи. Словно гора студня или гигантская медуза обмякла на дороге. Витька не удержавшись еще пополивал врага огнем, но недолго. Пункта боепитания поблизости не намечалось и потому жечь патроны просто так, от восторга – не было совершенно никакого смысла.
Подходили к поверженному Фиолетовому все же с опаской. Витя даже диск на пулемет полный поставил. Но опасения оказались
