Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
лишними – из всей туши только голова еще подчинялась Обжоре – слабо шевелила раскуроченной нижней челюстью, ворочала глазами.
– Пристрели его – почемуто глухим шепотом, словно мертвяк мог понять сказанное, выговорила Ирина.
– Потом, сначала гляну.
– Чего глядетьто, стреляй!
– Погодь, говорю!
Подобрав подходящую палку, удачливый победитель потыкал в поверженную тушу, убедился, что не ошибся – только башка еще ‘жива’, потом внимательно оглядел эту самую башку, несколько раз повертывая ее палкой, чтоб разглядеть получше, убедился, что Ирка не соврала. Была на странно деформировавшейся башке свежая рана, которую мог оставить только рикошетировавший заряд картечи, да и на туше тоже следы нашлись всякие разные – даже китайский дешевый ножик, воткнутый уже давно в спину и даже поржавевший, словно вросший в вспухшую мертвую плоть.
Выжал клавишу предохранителя и бахнул одиночным между мертво ворочающимися глазами. Почувствовал одновременно дикую усталость и не менее дикий восторг. Вот теперь – теперь он знал себе цену. И на многие километры вокруг он был единственным мужчиной. Во всех смыслах и значениях этого слова. Теперь можно везти баб в Борки. Дочистить все – и всерьез разжиться разным нужным. Хлама на никудышные патроны для чистки вторых Борков – и того сборища мертвяков у мостика – хватит с походом. А еще и трактор…
– Виктор… – странным голосом молвила стоявшая поодаль Ирка.
Муж сразу смекнул, что баба почуяла этот момент, и сейчас будет поливать его холодной водой, чтоб не дать расправить крылья и орлом летать. А вот тебе цветущего хрена букет, суженая!
– Заткнись! – жестко и весомо сказал Витя.
– Но…
– Еще раз говорю – заткнись. Видела, что было? Так вот ты здесь без меня – никто и звать никак. Не говорю, чтоб ты на меня молилась. Но будет все помоему, ясно? И трахать буду, кого мне надо. А ты заткнешься, потому как другой дороги у нас нет. И у тебя нет. Будешь со мной – будешь жить хорошо. Не хочешь – вали на все четыре стороны, что кругом творится – сама видала. И не ворчи. Тебе еще повезло, вот и радуйся. Да и пока – я тебя назначаю любимой женой, можешь другим рассказать.
Ирина както странно поежилась, посмотрела долгим неприятным взглядом.
– Ага. Стрельнуть меня ты можешь, не спорю. Только ты баба практичная, расчетливая, сама понимаешь, как тебе без меня паршиво придется. Потому – заткнись.
И пошел к машине всетаки стараясь, чтоб спинойто не поворачиваться.
Ирка смотрела ему в спину и сама не понимала – а что она хотела сказатьто? Наверное, то, что пока он возился у мертвяка, ворочая того с боку на бок, Ирка заметила краешком глаза, что одна из этих здоровенных стрекоз, рыскающих над нагретой солнцем дорогой, какаято не такая. И не поверила своим глазам. Даже моргнула пару раз, пока не поняла очевидное – не очень высоко над ними, в стороне, деловито пролетел маленький самолетик, белосиний. Даже вроде и жужжал внятно, не громко. Вот, наверное, так и Робинзон обалдел, увидев след ноги на песке. Только у Крузо дикари паслись, а вот в самолетике сидит не дикарь, а летчик. И значит гдето аэродром. Люди культурные, значит. Ирка минуту понаблюдала за самолетиком, тот наверно болтался над трассой МоскваПитер. Потом сделал элегантный виражик, бликанул солнечным зайчиком и скрылся за деревьями. Ирка перевела дух, открыла было рот…
Но вот так вышло, что ничего Ирка не сказала.
* * *
– Две новости, однако, есть – замечает Ильяс, скорее всего, просто от нечего делать.
– И какие? – по той же причине поддерживаю я разговор.
– Первое – с завтрашнего дня вводится гражданство. Все, кто получают обеспечение первых четырех категорий, автоматом зачислены в гражданство. Текст присяги уже опубликован, завтра будем подписывать. Второе – введено обязательное владение и ношение оружия для граждан. Впечатлен?
– Впечатлен.
– На рынок зайди. Там сейчас массовая распродажа какогото конфиската.
– Что полезные вещи?
– Не, цирк уродов. Такие стволы вывалили – глаза на лоб лезут. То ли таможенный склад распотрошили, то ли музей МВД – но всякой твари по харе.
– Так зачем идтито? Что я металлолома не видал?
– Там такой металлолом, что Вовка с Серегой оборжались. Двуствольные пистолеты, стреляющие ручки. Поджиги из металлолома и водопроводных труб. И стоит соответственно. И знаешь – народишко покупает. Потому как дешево. О, наконец наши прибыли!
Оказывается наши прибыли не с пустыми руками. Майор жалованье привез. Получаем с Ильясом по ведомости небольшие, но достаточно серьезно отпечатанные бумажки – размером побольше украинских фантиковкарбованцев, поменьше советских рублей. Получается по 160 рублев разными купюрами.
