Подозреваются все

в конференц-зале представлял собой не самое привлекательное зрелище, поэтому все поочерёдно выбирались оттуда и входили в ближайшие двери, то есть в центральную комнату. Через несколько минут весь персонал был в комплекте. После первых вспышек энергии всех охватило оцепенение, тем более что только теперь все начали понимать, что смерть Тадеуша не чья-то идиотская шутка, а весьма печальный факт. Если бы эта смерть наступила совершенно неожиданно, она, скорее всего, вызвала бы меньшее удивление, нежели предвосхищенная моими предсказаниями. Почему-то никто не мог осознать это преобразование фантазии в реальность.
— Почему он так ест? — шёпотом спросила меня Данка, недоверчиво глядя на Казика, который, покончив со своей булкой, немедленно начал поедать завтрак Алиции.
— Атавизм, — ответила я без раздумья. — Его предки были людоеды. И вот он увидел покойника и сразу захотел есть.
Данка посмотрела с испугом и отвращением на меня, с ужасом на Казика, позеленела и внезапно выбежала из комнаты.
— Ну и что, — бессмысленно сказал Веслав, бледный и потрясённый, но заинтересованный ситуацией. — Действительно, что теперь?
— Это страшно, — расстроенно простонала Иоанна, падая на стул и все ещё плача. — Это страшно, я не могу в это поверить!
— Не можете и не верьте, — буркнул неохотно Анджей. — Может, это его воскресит…
В комнату вошёл Витек с таким выражением лица, как будто у него было воспаление надкостницы. Он болезненно посмотрел на нас и спросил тихо и глупо:
— Кто это сделал?
— Не я! — категорично заявил Лешек, потому что, задавая вопрос, Витек смотрел именно на него. Витек скривился ещё сильней и посмотрел на меня.
— И не я! — заявила я не менее категорично. — Выбросьте это из головы!
— Но кто же? — с отчаянием крикнул Збышек, отрываясь от Стефана. — Кто, черт побери?!
— Кто? — вторила ему Иоанна с ещё большим отчаянием. — Боже мой, кто?!
— Именно, кто? — поддержал их Веслав с живым интересом, вопросительно глядя на меня. Я почувствовала, что и меня охватывает отчаяние. Первая подозреваемая!..
— Не знаю! — крикнула я с бешенством. — Отстаньте от меня, кто я, по-вашему? Дух святой?!
— Как можно было такое сделать! — простонал Витек с болезненным упрёком, видимо, отказываясь пока от немедленного открытия преступника и не слушая наших выкриков. — В теперешней ситуации!..
Алиция внезапно оживилась.
— Это его прикончит! — буркнула она с чувством глубокого удовлетворения. — Сначала мы совершаем финансовые злоупотребления, а потом убиваем друг друга. Хорошо руководит мастерской!
— Действительно, это был бы неплохой способ ликвидации предприятия, — сказал Казик задумчиво, наконец-то перестав есть. — Не поручусь, что это не он сам…
Это замечание получило немедленный отклик. В связи с сокращением штатов персонал нашей мастерской должен был значительно уменьшиться, и Витек испытывал страшные сложности с увольнением своих ближайших коллег и приятелей. Каждое увольнение казалось вопиющей несправедливостью, и мысль, что он сокращает число работающих с помощью отправки своих коллег на тот свет, оказалась невероятно привлекательной.
— Хорошо, но почему Столярек? С сантехниками нет таких сложностей, он скорей должен убивать архитекторов.
— Он начал с сантехников, чтобы отвести подозрения…
— Я предпочитаю увольнение, — решительно заявил Лешек. — У меня есть кое-какие дела, и я охотно пожил бы ещё немного.
— Какая свинья облила меня этой вонючей жидкостью? — с горьким укором спросил Влодек, вытирая носовым платком остатки воды из вазочки для цветов. Он сидел в углу между столами на стуле Алиции. Лицо у него до сих пор было красивого бледно-зеленого цвета.
В общем, весь персонал мастерской сидел как на производственном совещании, разве что на совещаниях у нас были другие выражения на лицах. Теперь все приглядывались друг к другу с удивлением, недоверием и даже с каким-то испугом, сидели почти в полном молчании, переговаривались редко и неуверенно. В воздухе висел большой знак вопроса.
В соответствии с моими предшествующими фантазиями, произведшими такое сильное впечатление, убийцей должен быть кто-то из нас. Какое-то время назад я, правда, придумала также и преступника, но перед лицом действительно происшедших событий этот образ сильно побледнел. В душе я поздравила себя с тем, что разгадку этой, пусть придуманной, загадки я сохранила в тайне, и на всякий случай присмотрелась ко всем повнимательнее.
Витек стоял в дверях, опираясь о шкаф с чертежами, все с тем же болезненным выражением лица и странно наклонив голову. Впрочем, последнее