Подозреваются все

Януша я не двигалась с места, что милиция, надеюсь, установит. Я верю в народную милицию!
— Честно говоря, я верю, что это не ты, — признал Януш. — Сколько покойник был тебе должен?
— Пять с половиной тысяч. На них можно теперь поставить крест.
— Можно, можно. Ты, правда, бываешь невменяемой, но я никогда не поверю, что ты с лёгким сердцем отказалась бы от такой суммы. Нет, его убила не ты, я это подтверждаю!
— Ну видишь, значит, я отпадаю. Поехали дальше. Откуда начнём?
— Поочерёдно, комнатами, — сказал Веслав. — Я не убивал!
— Так сказать может каждый, — неодобрительно произнёс Лешек. — Докажи, что это не ты.
— В Польше нужно доказывать вину, а не невиновность!
— А я утверждаю, что это он! Ну и что?
— Веслав, ради бога! Я надеюсь, что это не ты! Докажи ему!
— Не могу, — неуверенно сказал Веслав. — Я выходил из комнаты.
— Ну и что? Януш тоже выходил, и Лешек тоже…
— Сейчас, подождите! Давайте сразу попытаемся установить, кто из нас когда выходил и соответствует ли это…
Мы поспешно начали вспоминать свои действия, для чего бесценным помощником оказалось радио. Януш поднялся с места при словах «…которых требуют помещения для свиней…» и по пути переключил радио на варшавскую программу. Лешек вышел, когда пела Ирена Сантор, а вернулся в самом начале приглашения к радиоприёмникам учащихся шестых и седьмых классов. Веслав Ирену Сантор просидел, но зато от начала и до конца не слышал Фогга. У нас была сегодняшняя пресса, и на основании радиопрограммы мы без труда установили довольно точное время их прогулок по мастерской.
Оказалось, что все трое имели шанс убить Тадеуша.
— Собственно, выкрутиться может только Лешек, — признал Веслав. — Он меньше всех был знаком с этой историей. Когда мы обсуждали это убийство, его ещё не было.
— А что, — заинтересовался Лешек, — так точно все совпало?
— Ну ты даёшь, — сказал Януш. — Говорю тебе, что она предвидела каждую мелочь, как будто была при этом.
Лешек уставился на меня с явным удивлением. С большим неудовольствием я постаралась пресечь это созерцание.
— Хорошо, три подозреваемых у нас уже есть. Будем искать дальше, может быть, теперь начнём с самого верха. Витек?
Все задумчиво посмотрели друг на друга.
— Кто знает? Думаю, что он способен на что-нибудь такое… Такой гладенький, маменькин сыночек, а в глубине души — холодный убийца.
— И это ему даже подходит… Только зачем? Мотив?
— А кто из вас может сказать, что хорошо его знает? Кто знает, чем он занимался?
— Из-за служебных дел он бы вряд ли его прикончил, в это я никогда не поверю. У них должны были быть какие-то частные контакты…
— А откуда ты знаешь, что их не было?
— А откуда ты знаешь, что были?
— Погодите, погодите, — внезапно сказал Януш. — У меня что-то бродит в голове…
— Может, вши?.. — забеспокоился Лешек.
— Нет, погоди, что-то у меня крутится… Вроде я их видел вместе за пределами бюро и не во время работы… Не могу припомнить…
— Напрягись, это очень важно.
— Почему важно? Что из того, что он их видел? Они не могут вместе ходить по городу?
Януш поднял голову и посмотрел на меня. Я тоже смотрела на него все это время и могла дать голову на отсечение, что мы думали об одном и том же. Об очень неприятном деле, о котором ни Лешек, ни Веслав не знали.
— Мало правдоподобно, — сказала я в ответ на его взгляд. Януш неохотно покачал головой.
— Черт его знает. Я бы за него не поручился…
— Прекрасно, есть четвёртый подозреваемый, — довольно сказал Веслав. — Кто следующий? Збышек?
— Если бы это ваш труп там лежал, — заявил Лешек, умолкнув на минуту и явно наслаждаясь этой мыслью. — Если бы это ваш труп…
— …там лежал, — продолжил Веслав.
— …то я готов был бы присягнуть, что это Збышек!
— Нет, — запротестовал Януш, — это исключено. Если бы это Збышек убил, то, уверяю вас, он бы признался. Это же такой тип, что в возбуждении передушил весь бы персонал, а потом сам отдал бы себя в руки правосудия.
— А ребёнок? — запротестовала я.
— Что ребёнок?
— Ребёнок Збышека. Думаете, он бы допустил, чтобы его сын был запятнан именем отца-убийцы?
— Действительно, ты права. Так что?
После долгих колебаний мы внесли в список кандидатуру Збышека, хотя не могли найти для него ни одного разумного обвинения. Но его характер позволял приписать ему убийство в состоянии аффекта, поэтому мы не могли от него так сразу отказаться.
Дальше мы принялись за остальных архитекторов, из которых исключили только Алицию. Из конструкторского отдела исключили Анку, зато Каспер был внесён в список единогласно.