Подозреваются все

ещё ничего, но если выгибать целый лист? Что бы тут придумать?
— А если надрезать, то лопается, — сказал Витольд, явно огорчённый.
— Подожди, интересно, а без надрезания он лопнет? Сколько раз можно его так согнуть?.. Дай мне этот белый!
Он уселся поудобнее и начал выгибать пластик, сопровождая свои действия громким счётом.
— Нет, я больше не могу, — внезапно буркнул Веслав, поднимаясь с места. Он подошёл к радиоприёмнику, из которого все время доносился протяжный, унылый, занимающий основное место в передаче «Песни народов мира», вой. Двое, занятые пластиком, не обратили на это никакого внимания. Веслав включил варшавскую программу.
— Ну наконец-то, — с удовлетворением сказал Лешек, неподвижно сидящий у стола. — Я так и знал, что кто-нибудь в конце концов не выдержит!
— А почему вы сами не переключили? — раздражённо спросила я, потому что эта похоронная музыка и меня вывела из равновесия.
— Мне хотелось проверить вашу впечатлительность.
— Девять, десять, одиннадцать, — считал Януш уже с гораздо меньшим старанием, — двенадцать, тринадцать…
— Интересно, какая на этот раз будет песня недели? — задумчиво сказал Веслав, возвращаясь на своё место.
— Полька-галопка, — уверенно заявила я.
— Откуда вы знаете? — испугался Витольд, резко поворачиваясь от бормочущего Януша.
— У меня такое предчувствие.
— Слава Богу, а то я подумал, что вы это точно знаете. От польки-галопки я уж точно бы сошёл с ума.
— Добрый день! — неожиданно послышался от двери голос входившего к нам капитана.
— А, добрый день! — ответили мы втроём любезным хором.
Януш, занятый своей работой, почувствовал, видимо, что тоже должен как-то отреагировать на приветствие, потому что повысил голос.
— Девятнадцать, двадцать, двадцать один, — громко произнёс он.
Капитан остановился у порога и посмотрел на него с лёгким удивлением.
— Я хотел бы поговорить с этим паном, — сказал он мне, чуточку поколебавшись. — Как вы думаете, можно оторвать его от работы?
— Янушек, пан капитан к тебе! — вмешалась я.
— Двадцать четыре! — выкрикнул Януш все так же громко.
Капитан явно заинтересовался неизвестными ему способами работы в проектном бюро.
— А что это значит? — с интересом спросил он. — Что он делает?
— Пан Витольд, вы ему задурили голову, теперь помогайте! Януш, приди в себя!
— Сейчас лопнет, — ответил Витольд, не отрывая заворожённого взгляда от куска пластика.
Капитан стоял молча, с ещё большим интересом смотря на Януша.
На тридцати двух пластик наконец лопнул.
— Тридцать два! — триумфально возвестил Януш. — Удалось выгнуть тридцать один раз! В чем дело? — повернулся он к нам, гордо взмахнув надломленным пластиком, и только теперь заметил капитана. — Что, вы ко мне?
— Я прошу вас зайти к нам на минутку, у нас к вам есть несколько вопросов….
У Витольда за время испытания пластика остыл чай, поэтому он начал завтракать. Я задумчиво смотрела на него, пытаясь отгадать, в какой стадии следствия сейчас находится милиция. На листке бумаги в хронологическом порядке я записала известное мне время действий сослуживцев, подготавливая почву для разговора с Алицией. Потом снова посмотрела на Витольда, который, погруженный в столь же глубокие размышления, ел помидор. В другой руке у него была солонка.
Судя по выражению его лица, помидор ему очень не понравился. Он съел половину, а другую, с явным отвращением, отложил, поколебался немного, затем выбросил в корзинку для мусора и, наклонившись, старательно посолил её.
— Пан Витольд, что вы делаете? — с интересом спросила я, потому что эти кулинарные изыскания показались мне несколько странными.
Витольд посмотрел на меня, снова заглянул в корзинку и неожиданно начал ужасно хохотать.
Лешек, стоящий у своей чертёжной доски, рисовал тушью на кальке очередную картину. Прервав на секунду своё творчество, он посмотрел на Витольда и вернулся к своему занятию.
— Здесь заражённая атмосфера, — пророческим тоном заявил он, продолжая рисовать. — Никому не удастся спастись. Последний нормальный человек спятил!
— Этот помидор мне ужасно не нравился, и я не понимал почему, — объяснил Витольд, не переставая смеяться. — А я просто забыл его посолить! Не терплю несолёных помидоров.
— И поэтому вы посолили его в корзине? — печально вздохнула я.
— Именно. Видите ли, я так задумался… Меня удивляет одна вещь. Как могло получиться, что они там, в кабинете, ничего не услышали? И вообще с этим кабинетом что-то не так…
— Вроде бы Збышек что-то слышал, — прервал его Веслав. —