Подозреваются все

меня сразу заинтересовало, и личность злого духа показалась внезапно даже симпатичной.
— А что? — с интересом спросила я. — Предполагаешь чьё-то соучастие?
— Разве только твоё, — издевательски ответил он. — Тебе не приходит в голову такая простая мысль, что кто-то мог иметь к нему совершенно другое дело?
Я покачала головой.
— Тогда бы он признался. Вся мастерская гремела об этом звонке, а того, кто звонил, не нашлось. Если бы это был невиновный человек, у него не было бы повода это скрывать.
— Он мог опасаться, что на него падут подозрения. Слишком многие имели со Столяреком тёмные дела.
— Это мало правдоподобно. Кто-то вызывает покойного из отдела, и несколько минут спустя тот погибает в конференц-зале. Удивительная случайность!
— Знаешь, ты меня выводишь из равновесия, — нетерпеливо сказал дьявол. — Я не предполагал, что ты до такой степени выжила из ума. Кто тебе сказал, что несколько минут спустя? Его вызвали в двенадцать пятнадцать, так? А когда его задушили? Знаешь? Кукиш с маслом! Через такое короткое время после совершения преступления милиция может установить это время с точностью до пятнадцати минут. Может быть, его кокнули перед самым приходом Януша? Узнай, у тебя есть возможности.
— Какие ещё возможности… — рассеянно ответила я, потому что замечание дьявола открыло передо мной новые надежды, и я почувствовала волнение.
— Нечего передо мной строить из себя идиотку, — злобно сказал дьявол. — Мы оба с тобой прекрасно знаем, чего ты так лезешь в это следствие. Не только Збышек, не только… Если бы прокурор был старый, косоглазый, кривоногий, ты была бы гораздо меньше заинтересована этим следствием.
— Отвяжись от меня, какое тебе дело, чем я заинтересована…
— Что за нервная работа с этими людьми! За что мне такая кара! — раздражённо вздохнул дьявол. — Ты что, слепая или как? Не видишь что он на тебя тоже глаз положил?
— Ты думаешь?.. — с сомнением спросила я.
— Мне не нужно думать, я знаю. Так что дуй к нему, что-то ты ему расскажешь, что-то он тебе, так совместными усилиями и придёте к чему-нибудь… Помни, что о ключе знаешь только ты и убийца.
— С ума сошёл? — гневно спросила я. — Ты что снова придумал, почему только я и убийца?
— Подумай и догадаешься. Не собираюсь тебе помогать, я не для этого тут нахожусь. Охотно помогу тебе только в одном — согрешить с прокурором.
— Да уж помоги, помоги, пожалуйста. Я не возражаю, — ядовито ответила я.
Дьявол обхватил руками лохматое колено и стал раскачиваться взад и вперёд зловредно хихикая, в кресле Витольда, потом наклонился ко мне.
— Одно только тебе скажу, потому что не люблю, когда люди тешат себя глупыми иллюзиями. Я знаю время убийства, которое установил судебный врач; именно в это время у Збышека не было алиби…
— Чтоб тебя громом поразило, проклятая скотина! — в бешенстве закричала я. — Иди ко всем чертям! Убирайся с моих глаз!
— Уберусь, если захочу, — фыркнул дьявол. — Так легко ты от меня не избавишься!
Я сама понимала, что бессильна против него. Баталии со своим воображением я всегда проигрывала. Я смотрела на него с омерзением, но внезапно мне пришло в голову, что я ведь совершенно не привязана к этому месту. Пусть себе сидит тут до самого Судного дня!
— До свидания, — холодно сказала я. — Не морочь мне голову! У меня нет никаких причин быть с тобой любезной.
Я встала с кресла, забрала сигареты и с достоинством вышла из комнаты. На всякий случай я не оглянулась, ибо существовала возможность, что дьявол пойдёт за мной.
Неуверенность во всем, что касалось Збышека, была для меня непереносимой, поэтому я прямым ходом отправилась в кабинет. Витека не было, Збышек находился там один и производил удручающее впечатление. Собственно, с определённого времени это было его обычное состояние, которое являлось следствием не только его личных дел, но также и судьбы мастерской, близкий упадок которой он тяжело переживал. Я решила теперь же выяснить интересующий меня вопрос и обрести хоть какую-то уверенность.
— Пан Збышек, — тихо сказала я. — Несмотря на все, что было в своё время сказано между нами, надеюсь, вы не сомневаетесь, что, если бы вы поубивали даже полгорода, с моей стороны вы не встретили бы осуждения.
Збышек глянул на меня поверх бумаг, и в его глазах блеснул интерес.
— Действительно, таких сомнений у меня нет. У вас совершенно перевёрнутые понятия о добре и зле. Что вы имеете в виду?
— Убийство Столярека, по моему мнению, не преступление, а общественно полезный поступок, достойный всякой похвалы, — продолжила я. — Убийцу следовало бы не судить, а наградить. Он оказал большую услугу обществу, и вы