Подозреваются все

я ни вглядывалась во все возможные углы, дьявол не появился. Зато зазвонил телефон.
— Минуточку, — сказала у поняв наконец, что на другом конце провода находится прекрасный прокурор. — Вы действительно мне звоните или меня опять подводит моё воображение? Потому что у меня уже все перемешалось…
— Действительно звоню, — несколько удивлённо ответил он. — Прошу прощения, что в такое время, но у вас сегодня во второй половине дня было какое-то собрание, и я надеюсь, что вам удалось добыть какую-то новую информацию.
— Удалось, удалось… Эта новая информация скоро доведёт меня до полного умственного истощения. Если я немедленно не обговорю её с вами, то не ручаюсь за свою голову. Где вы хотите со мной встретиться?
Я совершенно не собиралась этого говорить, но за меня говорил дьявол.
— Видите ли, пани, я, собственно, не имею права с вами встречаться, — в голосе прокурора зазвучало что-то похожее на беспокойство. — Только по окончании следствия…
— Да? — невинно сказал дьявол моими устами. — Тогда, может быть, мне приехать к вам домой, тогда нас никто не увидит?
Этот невинный вопрос дьявола явно смертельно его напугал.
— Боже сохрани! — поспешно воскликнул он. — То есть я хотел сказать, может, в «Европейском»?..

Кафе закрывалось в десять часов, а наш разговор дошёл только до половины. Прокурор немного поколебался.
— Собственно, мне уже все равно. Я и так совершил служебное преступление, встречаясь с подозреваемой во время ведения следствия… Надеюсь, что там, внизу, в «Каменоломнях», не будет никого из знакомых…

— Принимая во внимание ситуацию на службе. Витек последний человек в очереди на скамью подсудимых, — сказала я, кончая отчёт о делах мастерской. — Но он лжёт…
— А вы уверены, что это он тогда запер дверь? Может, это сделал кто-то другой?
Я взглянула на него поверх рюмки с яжембяком. Алкоголь колоссально повышал мои умственные способности.
— Во-первых, только он тогда там работал, во-вторых, держал там бесценные материалы для конкурса, а в-третьих, последним уходил и приходил первым, сразу после Иоанны, которая, в свою очередь, уходила значительно раньше. В любом случае он не мог не знать о существовании ключа и не заинтересоваться тем, где этот ключ находится.
— Может, он забыл?
— А! Так, может, ему напомнить?
— Только не вздумайте этого делать! Вы и так уже слишком много знаете. Не хватало только, чтобы вы начали действовать по своему собственному усмотрению!
Я упрямо покачала головой. В этих «Каменоломнях» я чувствовала себя ужасно довольной и совершенно беззаботной. Прокурор держался настолько невероятно официально, что у меня не было никаких сомнений. Дьявол не обманул, мои дела были на мази. Я поинтересовалась результатом поисков в санитарном оборудовании нашего туалета, но в ответ услышала пространный обзор последних театральных премьер. Это свидетельствовало о том, что там должны были найти что-то интересное, поэтому я прицепилась к этой теме, как репей к собачьему хвосту. Результат моих упорных домогательств был прямо противоположный, но в то же время достаточно положительный. Оказалось, что представитель права отлично танцует…
Потом я уже работала главным образом ногами, потому что при каждом моем вопросе на тему поисков раздавалась музыка, стоявшая на сцене женщина начинала кричать в микрофон слова песен, а прокурор срывался с места и застёгивал среднюю пуговицу пиджака. В какой-то момент, во время упоительного поворота, он буркнул:
— Не терплю вальса…
— Так зачем же вы танцуете?
— Чтобы вы перестали задавать вопросы…
Из всего этого я сделала вывод, что представители следственных властей должны получать всестороннее образование.
Может быть, я и не опоздала бы так на следующий день, если бы утром, перед выходом на работу, мой взгляд не упал на оставленный накануне чертёж фасада котельной. Я пригляделась к нему и явно почувствовала, что со мной что-то не в порядке. Потребовалась целая четверть часа, чтобы я, наконец, смогла понять тот жуткий идиотизм, который мне удалось сотворить в состоянии увлечения расследованием. Я сделала что-то неописуемое — фасад, который одновременно являлся и тыльной частью, причём в первую минуту совершенно нельзя было понять, в чем заключается ошибка, и от созерцания этого мутилось в голове. Я взяла это с собой на работу, чтобы осчастливить коллег необычной перспективой.
Я стояла около Иоанны и рылась в стопе разной машинописи, выискивая свою, когда вошла Ядвига, ещё более опоздавшая, нежели я. Ни на что не отвлекаясь, она