Подозреваются все

вглядываясь в платок.
— Этим платком был вытерт дырокол, которым ударили по голове убитого, — сказал капитан. — Это установлено совершенно точно. Вы признаетесь….
— Ничего подобного, — решительно оборвала его Ядвига. — Этот платок исчез у меня в тот день, когда произошло преступление. Я не задушила его, но сейчас все объясню. Пани Ирена, даю вам честное слово, что скажу всю правду!
Я была решительно настроена поверить всему, что она скажет. Капитан хотел удалить меня из зала, но Ядвига решительно запротестовала, добиваясь моего присутствия и категорически заявляя, что без меня не произнесёт ни слова. Они были, видимо, уже настолько измучены и вымотаны, что согласились с её требованиями.
Ядвига начала рассказывать. Она честно описала все свои махинации, касающиеся бывшего мужа, участие в этом деле Тадеуша, кратко изложила историю с помадой и перешла к дню преступления.
— Против него я была бессильна, — сказала она. — Я хотела уговорить его, чтобы он перестал валять дурака, чтобы подождал до тех пор, пока я не вытяну из этого подлеца деньги и тогда все ему заплачу. Я даже заплатила бы ему эти пять тысяч, чтобы он оставил меня в покое. Я страстно боялась, что он с этой бумажкой куда-нибудь полезет и все мне испортит. Я хотела с ним поговорить, и это именно я позвонила ему, чтобы он пришёл в конференц-зал…
— Но почему вы сразу об этом не сказали?
— Вы что думаете, у меня с головой не все в порядке? Ведь тогда на меня сразу пали бы все подозрения. Я надеялась, что вы найдёте убийцу прежде, чем все это откроется, и ко мне никто не будет цепляться.
— Продолжайте. Вы позвонили ему, что дальше?
— Он, разумеется, пришёл, потому что надеялся, что я дам ему деньги. Веськи не было в приёмной, никто меня не видел. Как я этого подлеца просила, умоляла!.. А он смеялся. Я разревелась как дура и вытиралась этим платком. Но в конце концов терпение у меня лопнуло, я сказала ему, что Бог накажет его, поднялась и ушла. А он остался там, и платок, видимо, тоже остался, так как потом я его уже те видела. Я сразу пошла умываться, потому что выглядела страшилищем. Умылась и вытерлась полотенцем, а о платке вспомнила только тогда, когда его стали искать…
— Откуда вы взяли дырокол?
— Что?! Ниоткуда я его не брала, у меня не было дырокола. Дырокол стоял на моем столе в приёмной. Когда я вернулась, его уже, наверное, не было, но я не обратила внимания, потому что была ужасно взволнована.
— Во что вы были одеты?
— В халат, как обычно. Но без пояса, пояса у меня уже давно нет, куда-то исчез…
Я была абсолютно убеждён что Ядвига говорит правду. Это её голос слышал Збышек из кабинета. Она беседовала со Столяреком около пятнадцати минут, невозможно, чтобы она его потом убила! У неё должны быть при себе дырокол и пояс, и если бы она собиралась это сделать, то сделала бы сразу! И откуда она взяла ключ от двери?! Нет, Ядвига говорит правду!..
— Вы заперли дверь, ведущую в кабинет?
— Чем? И зачем мне это нужно? Ведь даже если бы кто-нибудь вошёл, разговаривать не запрещено!
— Но вы же знали, что эта дверь была заперта? — холодно сказал прокурор. — Вы догадывались, что от неё должен быть ключ?
Я проклинала Себя за эту историю с крупой. Разумеется, это бросает на Ядвигу негативный свет! Черт возьми, неужели все, что я сделаю, должно иметь самые худшие результаты?!
Они допрашивали её и так и сяк, но Ядвига держалась твёрдо. Было видно, что она взволнована до бесчувствия, она бросала на меня отчаянные взгляды, ломала себе пальцы, но держалась своей первой версии, как гранит. Она невиновна, и конец!
— Ну что ж, — наконец сказал утомлённый капитан. — Вам придётся пойти с нами…
Ядвига сорвалась со стула.
— Ребёнок!!! — ужасно закричала она, теряя мужество. — Ради Бога, позвольте мне сделать что-нибудь с ребёнком!!! Пани Ирена, спасите меня!!!
Посреди ужасной суматохи, которая воцарилась в следующие минуты, среди рыданий Ядвиги и Данки, вызванной на помощь, потому что она знала семью Ядвиги и могла организовать опеку над ребёнком, среди возгласов удивления, недоверия и испуга, издаваемых всем персоналом, я сидела как привязанная к креслу и усиленно размышляла. Что делать?! Независимо от того, виновна она или нет, я должна помочь этой идиотке! Она была доведена до предела отчаяния, всю жизнь имела одни огорчения и неприятности, затем эта крайняя бедность и обожаемый ребёнок!.. Любой ценой!.. Жаль Ядвигу, жаль порядочного человека, жаль её дочку… Что делать? Бросить подозрение на кого-то другого — единственный выход! Двое активно подозреваемых, значит — ни одного! На кого?! И как?!
Ядвигу забрали, а светопреставление все продолжалось в нашей мастерской.