Подозреваются все

я. — Этого человека нет в Польше, прошло уже полгода…
— В таком случае, может быть, имеет значение, с кем он переписывался?
— Со мной…
— Мы так и предполагали. Разумеется, на основе ясновидения. В такой же степени, в какой ясновидением являются ваши озарения, касающиеся тайников в квартирах ваших покойных сослуживцев…
Бомба разорвалась. Молния ударила прямо в меня. Следственные власти совершили супероткрытие. Я была сообщницей Тадеуша и отдала ему это письмо, чтобы он мог шантажировать невинную жертву. Поэтому я предвидела его смерть, поэтому знала о тайнике… Интересно, что ещё я сделала? Уж не убила ли его?
Прокурор для меня потерян. Даже вся преисподняя, полная наиспособнейших дьяволов, ничем мне уже не поможет. Как я могу им хоть что-нибудь доказать?!
— Безнадёжно, — сказала я, подавленная до последней степени. — У меня есть только один-единственный свидетель. Может быть, Иоанна ещё помнит, что около Нового года исчезло адресованное мне письмо?
— Вы знаете об афёре, описанной в этом письме?
— Не знаю. Знаю. Нет, не так. Более-менее что-то знаю, но мало. Не знаю, что описано в этом письме, потому что никогда его не читала.
— Вы, надеюсь, знаете, что сокрытие сведений о преступнике тоже является преступлением?
— Ну так отдайте меня под суд! Только перед этим скажите, кто, черт побери, этот преступник?
Внезапно из центральной комнаты донеслись испуганные крики и какой-то грохот. Капитан в бешенстве сорвался с места и выскочил из конференц-зала. Прокурор, до этого смотревший в окно, резко повернулся ко мне.
— Прошу вас, скажите, наконец, правду!..
— Я сказала правду. Даю вам честное слово. Спросите у Иоанны, ну я не знаю, сделайте что-нибудь! Это чушь собачья насчёт укрывания преступника, я не хочу, чтобы вы предполагали нечто подобное! Вы считаете меня его сообщницей? Это полная глупость!..
— Разве вы не понимаете, что все указывает именно на это? Что вы только притворяетесь?
— Чушь! — отчаянно крикнула я. — Если бы все было так, я всего этого не говорила бы! Сидела бы тихо!..
Капитан вернулся ещё более разгневанный. Совершенно игнорируя меня, они собрались и поспешно ушли. Я осталась сидеть, всеми силами стараясь найти какие-то ужасные слова, которыми смогла бы навек проклясть ненавистное воображение…

Поздним вечером позвонил прокурор.
— Прошу прощения… — только и сказал он. — Вы должны меня извинить…

Первыми на работу пришли Влодек и Стефан и совместно с пани Глебовой уничтожили следы вчерашних поминок. Остальные подтягивались постепенно, мучимые жуткой головной болью после вечернего пьянства. Каспер не пришёл вообще, не было также Витека, что все восприняли с глубоким облегчением. Нам было совершенно достаточно ужасного скандала, который устроил Збышек, успевший увидеть остатки вчерашнего пиршества. Иоанна ни слова не сказала относительно стола, но производила впечатление чем-то взволнованной и подавленной.
Следственные власти появились около полудня и потребовали собрать весь персонал в одном помещении.
— Что будет, господи! — стонал Лешек, все время держась руками за голову. — Пусть они от меня сегодня не требуют слишком много!..
— Прошу вашего внимания! — сказал капитан, когда мы все уже разместились в центральной комнате. — Я чувствую себя обязанным сообщить вам определённую информацию. Это не совсем согласуется с нормальным ходом расследования, но мы приняли во внимание, что это дело создаёт определённые служебные проблемы, несомненно для всех важные.
— Не понимаю, о чем он говорит, — недовольно проворчала Моника. — Совсем как Витек. Пусть выражается ясней.
— Сейчас скажу ясней, — ответил капитан, до которого донеслось её ворчание. — Пани Ядвига освобождена. Задержан же руководитель вашей мастерской, который, после тщательного расследования, оказался преступником. Это все, благодарю вас.
Наступило долгое молчание. Отупевший персонал вытаращенными глазами смотрел на дверь, за которой исчез представитель власти. Потом тишина взорвалась диким шумом!
— Он сошёл с ума! Сошёл с ума!!! — ревел Стефан. — Угробил мастерскую!!!
— Но это невозможно, зачем он это сделал?! Скажите мне, зачем?! — раздражённо спрашивала Моника, хватая всех по очереди за рукав и безуспешно добиваясь ответа.
Алиция, издавая какие-то радостные звуки, скакала по комнате. Влодек, смертельно бледный, старался её задержать, выкрикивая какие-то упрёки по её адресу. Лешек со стоном раскачивался на стуле.
— …преступником… — бормотал