Подозреваются все

он. — Руководитель мастерской — преступником…
— Это невозможно, — ошеломлённо сказал Януш. — Неужели это правда? Невозможно!
— Но как они узнали? — заинтересованно допытывался Веслав. — Как они узнали; как пришли к этому?
Я пошла к Иоанне, сидящей около маленького столика.
— Пани Иоанна, они были вчера у вас!
— Были, — жёстко ответила Иоанна. — Я всегда говорю правду, — и внезапно начала горько плакать. — Такой стыд, пани Ирена, такой стыд!.. Руководитель мастерской! Директор!
Веслав первый, а за ним и все остальные вдруг вспомнили, что здесь присутствую я. Автор представления! Тесным кольцом они обступили нас, меня и плачущую Иоанну, категорически требуя объяснений.
— Отстаньте от меня! — в бешенстве заорала я. — Я знаю столько же, сколько и вы! Нет, больше! Знаю, что была сообщницей Тадеуша, убийцы и ещё нескольких других чудовищ! Идите все, к черту!
— Почему вы плачете, пани Иоанна?! Вы знали?.. Ирена, скажите же что-нибудь не будьте свиньёй!
— Скажи правду, в чем там дело? — усиленно допытывался Януш. — Иранский конкурс?..
Я кивнула головой.
— Марек им рассказал. Марек знал. Тадеуш тоже…
В этот момент я вспомнила, что ведь это пропавшее письмо ко мне тайна, что никто об этом не должен даже догадываться, что я уже сама не знаю, что могу здесь объяснить, а чего нет, и поэтому снова прицепилась к Иоанне.
— Пани Иоанна, они уже раньше догадались, а вы им подтвердили! О чем они вас спрашивали?
Иоанна, все ещё плача, начала рассказывать о вчерашнем вечернем допросе, к счастью, настолько хаотично, что понять можно было не все.
— Сначала о вас, вы знаете, я тогда так огорчилась!.. Когда это письмо исчезло… Пришли вечером, очень поздно… Потом сказали мне, что все уже знают, и тогда я должна была им сказать, что вспомнила, когда вы прошли мимо меня два раза в одну сторону… Он тоже прошёл, и я совершенно об этом забыла…
— После того как убил? Он должен был слышать те голоса…
— Должен был слышать! — гневно заявил Збышек. — Теперь уж нечего скрывать. Он ведь сидел вместе со мной!
С огромным трудом, при помощи плачущей Иоанны, мы смогли разобраться в действиях Витека в эти решающие минуты. Я принесла из отдела наш график отсутствия.
Витек и Збышек сидели в кабинете, а из конференц-зала доносились голоса Тадеуша и умоляющей его Ядвиги. Витек вышел первыми Збышек за ним, через минуту Витек вернулся. По-видимому, тогда он принёс с собой дырокол. Иоанна, заглянув в кабинет, увидела его за столом. А потом Витек снова прошёл мимо неё, идя в кабинет, хотя несколькими минутами раньше был там и не выходил.
У потрясённой убийством Иоанны в голове все перемешалось, и она забыла об этом его двойном возвращении. Только когда я прошла мимо неё аналогичным образом, выйдя из кабинета через конференц-зал, она вспомнила этот факт.
— Но почему вы им сразу этого не сказали, пани Иоанна? Когда забрали пани Ядвигу?!
— Я растерялась, — выплакала Иоанна. — Не знала, может быть, у меня галлюцинации! Не знала, что это важно! И как я могла бросить подозрение на руководителя мастерской?!
Да, для такого человека, как Иоанна, это конечно же страшный удар. Начальник был для неё чем-то вроде Зевса Олимпийского…
— А почему он не отпер дверь и не вернулся тем же путём? — спросил Казик.
Я заглянула в график.
— Потому, что тогда уже вернулись вы, пан Збышек. Он это услышал. Из того, что у меня тут записано, следует, что вы вернулись в кабинет в тот момент, когда он уже вытирал дырокол. Он уже-ничего не мог сделать, только по возможности быстро войти через приёмную. Вы, видимо, чем-то зашумели в кабинете?
— Да, я положил на стол несколько папок и уронил коробку с карандашами.
— Господи, ну у него и нервы! — удивлённо сказал Януш. — Я бы давно сломался…
— Я до сих пор не понимаю, для чего он это сделал, — недовольно сказала Моника. — Сам себя хотел прикончить, что ли?
— Что ж, надо признать, что ему это удалось…
— Я же говорил, что он последним пришёл на этот обыск, — неохотно сказал Анджей. — Я был в этом уверен и сразу понял, что за этим что-то кроется. И они меня об этом спрашивали, и вы, пани.
— Я тоже знал, что он пришёл последним, — буркнул Збышек.
— Так почему же вы этого не сказали? — с упрёком спросила я. — Я не говорю о милиции, но мне?..
— Потому что мне это не нравилось. Мне сразу очень многое не понравилось. Я, конечно, сказал бы обо всем, если бы они окончательно прицепились к Ядвиге.
— И что же теперь будет? — хмуро спросил Витольд.
Збышек посмотрел на него, а потом на всех нас.
— Что ж… нечего скрывать. Ликвидация предприятия. Об одном только прошу