В Уитби, на краю утеса, находят сидящую в инвалидной коляске женщину с перерезанным горлом. Преступление расследует инспектор Энни Кэббот. В то же время в Иствейле, в так называемом Лабиринте, насилуют и убивают девушку. Дело об убийстве ведет старший инспектор Алан Бэнкс. На первый взгляд происшествия в двух разных городах Северного Йоркшира никак не связаны между собой, однако помощнику Бэнкса, пытавшемуся выследить в Лабиринте маньяка, перерезают горло таким же манером, как женщине в Уитби, — лезвием бритвы или скальпелем. Алан Бэнкс и Энни Кэббот, которые давно неравнодушны друг к другу, объединяют усилия, чтобы быстрее разоблачить преступника.
Авторы: Питер Робинсон
две жертвы были явно серийными убийцами, или считавшимися таковыми: Грег Искот и Луси Пэйн. Четвертое, восемнадцать лет назад убийцу так и не нашли. А из этого следовал пятый и самый важный объединяющий события признак: если убийца это женщина и все эти восемнадцать лет жила где-то поблизости, то ей сейчас должно быть около сорока, а это как раз то, что им было известно об этой призрачной Мэри. Примерно столько лет ей и было по мнению Мэл Денверс. Это довод, конечно, было очень слабым и уязвимым, но чем больше Энни размышляла над ним, тем сильнее становилось ее убежденность в том, что его необходимо расследовать самым тщательным образом.
Ну а как быть с австралийцем Китом Маклареном? Вполне возможно, что прошедшие годы у него восстановилась память. Все было очень шатко до того момента, пока Лез Феррис не упомянул о срезанных локонах, а теперь многое зависело от того, удастся ли установить идентичность волос Керстен и хотя бы одного волоса, найденного на одеяле, в которое была закутана Люси Пэйн. Если нет, придется считать это потерей времени, а вот если да, то появится новая версия.
«Какой прекрасный вечер», подумала Энни, проезжая пересечение с дорогой, ведущей к заливу Робин Гуда. Она любовалась последними отблесками заката; на темно красном фоне западной части небосвода вырисовывались пурпурные силуэты холмов. К востоку, над Северным морем, небо, как покрывалом, было поддернуто той необъяснимо-загадочной темно-синей переливающейся тенью, которая возникает во время заката в противоположной от него части небосвода. На севере только что вышедшая на небо серебряная луна низко висела над землей.
Вскоре Энни очутилась среди уличных фонарей и огней светофоров и удовольствие от езды по безлюдной дороге осталось позади. Ей повезло найти свободное место для парковки машины всего в нескольких ярдах от своего временного пристанища. Она поставила машину и вошла в дом. В помещении было так холодно и темно, словно его обитатели давно съехали. «Самое привлекательное в этом жилище, подумала Энни, это то, что в пространство между крышами видно море». Она включила свет, повесила куртку на вешалку и пошла на кухню. Обед она пропустила, выпив одну пинту против трех, которые залил в себя Феррис, а теперь обойдется стаканом вина, сыром и несколькими крекерами
«Завтра будет тяжелый день», подумала она, поставив стакан и тарелку на стол и раскрыв ноутбук. В нем был список людей, имеющих отношение к жертвам Люси Пэйн; их необходимо допросить, а теперь, после рассказа Леза Феррис, появилось еще одно направление расследования.
Одно ей было совершенно ясно: учитывая загруженность на сегодняшний день, отработка дополнительных версий, возникших после ее встречи с Феррис, угрожает слишком затянуть расследование. Выходит, Энни придется просить начальника уголовной полиции Брафа разрешить выплату сверхурочных, что она уже посулила Рыжей, а также подключить к ее команде дополнительных сотрудников, а оба эти мероприятия для начальника, старающегося не выйти за рамки сметы, словно нож, приставленный к горлу. Заставить Брафа согласиться на это будет трудным делом, но, как это сделать, она обдумает позже. Сейчас его больше всего заботили взаимоотношение с прессой.
У Брафа была одна хорошая черта, о которой Энни узнала, едва начав работать в Восточном округе: он никого не слушал. Его легко можно было отвлечь и заставить сосредоточиться на том, что касалось общественного мнения и его имиджа; он был из тех людей, у которых, при общении с прессой, уже готов ответ на второй вопрос, пока они отвечают на первый. Поэтому многое, о чем Браф по своему статусу обязан был говорить, он попросту обходил, либо подтверждал домыслы прессы кивком головы и возгласом «О’кей», либо переводил разговор на что-то другое, по его мнению более интересное.
Скорость Интернет-соединения была очень медленной. Эта маленькая гостиница не была подключена к широкополосному Интернету и Энни использовала телефонную линию и внутренний модем своего компьютера. Этого было достаточно для работы электронной почты, а больше ничего ей было и не нужно. Но в этот вечер почта скачивалась почему-то слишком долго. Она выругалась про себя; видимо кто-то послал ей письмо и в виде идиотской шутки прицепил к нему слишком большое приложение, например, фотографию, рассказывающую о том, как хорошо проходит отпуск. И тут в папке входящих она увидела имя Эрика и рядом с ним скрепку, символ прицепленного файла, и сразу почувствовала, как сжалось ее сердце.
Как он узнал ее электронный адрес? И тут ее осенило: проклятый телефон. Ведь Эрик показывал ей, как пересылать фотографии. Она тогда, в клубе, послала фотографию на его адрес. Вот так-то ему и стал известен ее электронный
