Подруга Дьявола

адрес. Ну как она могла быть такой растяпой? Остальные письма – спам и реклама: виагра, средство для увеличения бюста, предложения различных товаров, в том числе и «истинного Ролекса».
Она открыла письмо Эрика. Написанное голубым курсивом, оно было коротким, и сообщало о следующем:

Надеюсь тебе, так же как и мне, понравилась суббота. Ты была неописуемо прекрасной!! Мне не терпится повторить все снова (и снова ☺ ). Я с нетерпением жду завтрашней встречи и надеюсь узнать о тебе чуть больше. Я ведь даже не знаю, откуда ты и чем зарабатываешь на жизнь! Не забудь, в 12 часов в «Черной лошади». Буду тебя ждать.
Целую, Эрик.
Сердце Энни снова сжалось, когда она открыла прицепленную к письму фотографию. Она не могла припомнить, чтобы позировала для этого снимка: фотография не совсем четкая, снятая наверняка с помощью таймера; на ней она и Эрик; ее голова покоится на его плече, его рука обнимает ее; ее волосы растрепаны, глаза смотрят неизвестно куда. Все конечно выглядело вполне пристойно, если бы не некоторые, вызывающие смущение мелкие подробности: даже беглый взгляд на их головы и плечи ясно говорит о том, что и она, и Эрик совершенно голые, а у нее между большим и указательным пальцами зажат косячок с травкой. А она, сволочная дура, к тому же еще и улыбается!

А, Джозеф, приветствовал арестованного Бэнкс, входя в комнату для допросов, где уже была снова подготовлена записывающая аппаратура и Себастьян Крофорд с нервным лицом маячил у дальней стенки, похоже, мы при предыдущей беседе так и не добрались до конца?
Я не понимаю, о чем вы говорите, выкрикнул Рандалл.
А я думаю, вы все понимаете, ответил Бэнкс, наклоняясь к нему. И я думаю, что признать это, было бы только в ваших интересах.
Рандалл, облизав губы, вопросительно посмотрел на Крофорда, но тот молчал.
Хорошо, спокойно произнес Бэнкс, откидываясь на стуле. Тогда позвольте мне рассказать вам, как все было. Только что к нам приходил ваш сосед, Роджер Коулгейт, который сообщил, что видел, как вы выпускали кота в половине первого ночи в субботу. Хотя мы не знаем точного времени убийства Хейли Дэниелс, у нас неоспоримые свидетельства того, что она вошла в Лабиринт в двенадцать двадцать, а нападавший мог по всей вероятности последовать за ней, ну к примеру, в двенадцать двадцать пять.
Прекрасно, просиял Рандалл, с довольной миной поворачиваясь к Себастьяну Крофорду. Я же не мог этого сделать, вы согласны?
На то, чтобы дойти о своего дома до рыночной площади, вам по всей вероятности потребовалось не больше пятнадцати минут, продолжал Бэнкс, при условии, что в это время вы были в состоянии идти по прямой линии.
На что вы намекаете? тревожно спросил Рандалл.
Ваш сосед утверждает, что вы были в подпитии, ответил Бэнкс. Кстати, по словам мистера Коулгейта вы почти всегда по вечерам бываете в этом состоянии.
Да это ложь, сорвался на крик Рандалл. Возможно я немного выпиваю, но разве это противозаконно, скажите?
Вовсе нет, успокоил его Бэнкс. Закон не запрещает вам выпивать, если вы не беспокоите других граждан.
Ну так что …?
Мистер Коулгейт утверждает, что вы нетвердо держались на ногах и когда он обратился к вам со словами «Добрый вечер», вы в ответ промычали что-то нечленораздельное. Ведь вы этого даже и не помните, так ведь?
Не помню, согласился Рандалл, ну так что из этого? Зато он помнит. Какая разница? Разве не вы только что сказали, что иногда выпивать по малости в своем доме не противоречит закону, или вы уже забыли? Нет, вам нечего предъявить мне. Я не мог совершить это ужасное преступление. Вы обязаны меня освободить.

Вы это знаете. Ведь именно я и сказал вам об этом. И у меня была обоснованная причина к тому, чтобы пойти туда.