В Уитби, на краю утеса, находят сидящую в инвалидной коляске женщину с перерезанным горлом. Преступление расследует инспектор Энни Кэббот. В то же время в Иствейле, в так называемом Лабиринте, насилуют и убивают девушку. Дело об убийстве ведет старший инспектор Алан Бэнкс. На первый взгляд происшествия в двух разных городах Северного Йоркшира никак не связаны между собой, однако помощнику Бэнкса, пытавшемуся выследить в Лабиринте маньяка, перерезают горло таким же манером, как женщине в Уитби, — лезвием бритвы или скальпелем. Алан Бэнкс и Энни Кэббот, которые давно неравнодушны друг к другу, объединяют усилия, чтобы быстрее разоблачить преступника.
Авторы: Питер Робинсон
Эрик, положив сэндвич на тарелку, покачал головой. Узкая полоска красного перца с пригоревшим краем свешивалась с хлебного ломтя.
Ну уж нет. Мне это совершенно не нравится. Я не любитель разовых спектаклей.
«Ну как ответить на это? мысленно спросила себя Энни. То ли я вообще сказала?».
Послушай, продолжила она после паузы, я ведь тоже не привыкла к подобным вещам. Мы понемногу выпили и хорошо провели время, ну и все … но понимаешь … это не то. Мы повеселились. Ну и все, никакого продолжения быть не может. Надеюсь, мы сможем остаться друзьями.
«Господи, Энни, подумала она, какая патетика».
Друзьями? эхом переспросил он. А зачем нам быть друзьями?
Отлично, пожала плечами Энни и почувствовала, что краснеет. Не хочешь, не надо. Я просто стараюсь проявлять деликатность.
Не стоит так утруждаться ради меня. Что тебе не нравится?
Он произнес это так громко, что многие посетители повернулись в их сторону.
Что именно тебя интересует? Энни, чувствуя нарастающую в душе панику, обвела глазами зал. И говори, пожалуйста, потише.
А что ты мне закрываешь рот? Почему я должен говорить потише? Ты лучше на себя посмотри! Ты ведь мне в матери годишься. Черт возьми, да ты должна гордиться тем, что я притащил тебя тогда паб, а потом как следует тебя оттарабанил, а сейчас, когда мы пытаемся разобраться, как быть дальше, ты катишь на меня бочку. Я не понимаю, как ты вообще можешь так со мной обращаться?
Энни не могла поверить своим ушам. В голове звенело, дыхательное горло сдавили спазмы. Она словно окаменела с открытым ртом и пылающим лицом; ей сейчас было ясно лишь одно: все вокруг замолчали и во все глаза следят за ними.
Может ты не помнишь, не унимался Эрик, а я помню. Господи, ведь в ту ночь тебе все время хотелось еще. Ведь ты визжала от восторга. Тебе должно льстить мое внимание. Пойми, то, в чем вы, пожилые женщины, нуждаетесь, вам может дать молодой жеребец …
Какая же ты скотина !
Энни, стремительно встав со стула, плеснула остатки тоника ему в лицо. «Жаль, мелькнуло у нее в голове, что в стакане было почти пусто». Это, конечно, ослабило драматический эффект ее выпада, но, вставая со стула, она толкнула бедром столик; он опрокинулся и недоеденный сэндвич с полоской печеного красного перца вместе с почти полной кружкой Гиннеса свалились Эрику на колени. После этого она вихрем выскочила на Черч-стрит; слезы лились потоком из глаз, но она быстро пошла по направлению к 199 ступеням, ведущим в церковь Святой Марии. Поднявшись до верха лестницы и остановившись на почти безлюдной погосте, она прислонилась к иссеченной ветрами поверхности надгробия, чтобы перевести дыхание, и зарыдала в голос. Ее рыдания сливались с криками круживших над кладбищем чаек, с завыванием ветра и ударами волн о прибрежные скалы.
Должна быть важная причина, ввиду которой сотрудники вашего уровня приходят с визитом, язвительно произнес Малком Остин, пропуская Бэнкса и Уинсом в свой кабинет в конце рабочего дня в четверг.
Перед тем, как пойти к нему, Уинсом пыталась убедить Бэнкса, доставить профессора в участок, но Бэнкс почел за лучшее встретиться с ним на его территории среди привычных Остину вещей, с которыми ему возможно придется проститься.
Бэнкс смотрел на набитые книгами шкафы. Иногда он жалел, что не ведет академическую жизнь, не корпит над книгами и не находится в окружении молодых жаждущих знаний людей. Вместе с тем, он понимал, что тогда надо было бы забыть об охотничьем азарте, да и молодые люди, возможно, окажутся не столь охочими до знаний, как ему думается. Окно в кабинете было поднято на несколько дюймов, и Бэнкс сразу почувствовал запахи кофе и свежей выпечки, долетевшими до кабинета профессора вместе с обрывками разговоров из расположенного во дворе кафе. Все утро Бэнкс напряженно думал о Люси Пэйн и ее преступлениях; о более чем странном поведении Энни; о том, что произошло между Энни и Уинсом в пабе «Куинс армс»; о том, как ему теперь вести себя с Энни. Но сейчас он должен был сосредоточиться целиком на работе: на поисках убийцы Хейли Дэниелс.
Остин предложил им сесть и сел сам, забросив ногу на ногу и удобно разместив свое тощее тело в кресле-качалке, стоявшее позади письменного стола, на котором царил живописный беспорядок. На нем были спортивные брюки и красная фуфайка с эмблемой какого-то американского баскетбольного клуба. Перед ним на столе стоял раскрытый ноутбук, но, опустившись в кресло-качалку, он сразу закрыл его.
