В Уитби, на краю утеса, находят сидящую в инвалидной коляске женщину с перерезанным горлом. Преступление расследует инспектор Энни Кэббот. В то же время в Иствейле, в так называемом Лабиринте, насилуют и убивают девушку. Дело об убийстве ведет старший инспектор Алан Бэнкс. На первый взгляд происшествия в двух разных городах Северного Йоркшира никак не связаны между собой, однако помощнику Бэнкса, пытавшемуся выследить в Лабиринте маньяка, перерезают горло таким же манером, как женщине в Уитби, — лезвием бритвы или скальпелем. Алан Бэнкс и Энни Кэббот, которые давно неравнодушны друг к другу, объединяют усилия, чтобы быстрее разоблачить преступника.
Авторы: Питер Робинсон
Энни торопливо прошла на кухню, чтобы наполнить свой стакан, а заодно подумать и успокоить сердцебиение. Меньше всего она хотела снова пускать Бэнкса – этого рыцаря в сияющих доспехах – в свою личную жизнь и разрешать ему копаться в ней. С Эриком она разберется сама, так что большое спасибо за участие. Ей не нужен защитник, который пойдет и отлупит его … ну в крайнем случае, отпугнет.
Она вернулась в гостиную, села в кресло и сказала:
То, что я наговорила прошлым вечером … это просто … понимаешь, не знаю, надо ли тебе это знать … но я поругалась со своим бой-френдом и …
А я думал, что ты ужинала с Уинсом?
До этого. Я была расстроенной и злой, только и всего. Наговорила лишнего. Того, о чем не следует говорить. А теперь сожалею об этом.
Бэнкс медленно потягивал вино, и Энни, видя его нахмуренные брови и продольные складки, прочертившие лоб, поняла, что он задумался.
Когда ты говорила о молодом любовнике, ты имела ввиду своего бой-френда? спросил он, подняв на нее глаза.
Алан, ну причем тут разница в возрасте? И о какой разнице в возрасте ты говоришь, между мной и Эриком или между мной и тобой? Не надо лицемерить. Тебе это не идет.
Touché* сказал Бэнкс и поставил на стол свой стакан, в котором оставалось вина еще на добрый глоток; а потом погладил ладонями ноги – Энни видела это через стеклянную столешницу столика. Выходит, у тебя все в порядке? спросил он.
Да. Конечно, все порядке. С чего ты взял, что у меня неприятности?
Значит, все в порядке? Никто тебя не беспокоит? Не преследует? Не угрожает тебе?
Да нет, конечно нет. Не глупи. Я в полном порядке. Все нормально. Все потому, что я раньше допустила эту идиотскую ошибку; мне совсем не нужен большой брат, или кто-то ему подобный, кто будет за мной смотреть. Я способна управлять своей жизнью, так что большое спасибо. Теперь только бой-френды.
Вот и отлично, сказал Бэнкс, вставая. Я, пожалуй, пойду. Завтра предстоит тяжелый день.
Энни поднялась с кресла и проводила его до двери. Она двигалась словно в каком-то забытье. Зачем было врать ему, сбивать его с толку? Зачем она так грубо и жестоко говорила с ним?
Может быть побудешь еще? спросила она. Ведь полстакана вина не причинит тебе вреда.
Да нет, не стоит, ответил Бэнкс, открывая дверь. А потом, мы ведь сказали друг другу все, что хотели сказать, верно? Только ты, Энни, береги себя. Ну пока, до встречи.
Он наклонился, коснулся губами ее щеки и вышел.
Слушая рокот мотора его отъезжающей машины, Энни спросила себя, почему ей так грустно, почему она чуть не плачет. Он не захотел остаться. Из CD-плеера все еще звучала Элис Колтрейн, но теперь ее мелодия уже не успокаивала. Стукнув кулаком по двери, Энни закричала: «К черту!», затем снова и снова стучала кулаком по двери и повторяла это ругательство, до тех пор, пока не расплакалась в голос.
«А ведь в обеденное время рыночная площадь выглядит совсем иначе, подумал Бэнкс, идя вместе с Уинсом к «Фонтану», а в пятницу, да еще при хорошей погоде, это различие особенно бросается в глаза». Девушки с беджиками на блузках, все как на подбор хорошенькие, выпорхнув из банков и риелторских агентств, стояли группами возле витрин или вместе со своими приятелями пили кофе с сэндвичами, или небольшими группами по три-четыре человека обедали в пабах и со смехом обсуждали планы на уик-энд. Школьники слонялись по площади en masse*, в рубашках навыпуск, в распущенных галстуках; они смеялись, толкались, ставили друг другу подножки, ели пироги и пончики, купленные в «Греггсе»
*.
Джейми Мердока они нашли за барной стойкой в «Фонтане», где дела по всей видимости
