В Уитби, на краю утеса, находят сидящую в инвалидной коляске женщину с перерезанным горлом. Преступление расследует инспектор Энни Кэббот. В то же время в Иствейле, в так называемом Лабиринте, насилуют и убивают девушку. Дело об убийстве ведет старший инспектор Алан Бэнкс. На первый взгляд происшествия в двух разных городах Северного Йоркшира никак не связаны между собой, однако помощнику Бэнкса, пытавшемуся выследить в Лабиринте маньяка, перерезают горло таким же манером, как женщине в Уитби, — лезвием бритвы или скальпелем. Алан Бэнкс и Энни Кэббот, которые давно неравнодушны друг к другу, объединяют усилия, чтобы быстрее разоблачить преступника.
Авторы: Питер Робинсон
дома. И здесь, в ее апартаментах, Энни, одетая в джинсы и черный джемпер с высоким воротом, почувствовала себя неряхой. Тело и фигура Сары ясно говорили о том, что для сохранения себя в таком виде, ей требуется ежедневно не меньше часа проводить в тренажерном зале. У Энни времени для этого не было, даже если бы появилось желание. Белый ноутбук, окруженный папками и бумагами, стоял на сверкающем стеклом и хромированной сталью рабочем столе у окна. «Слишком много бумаг для безбумажного делопроизводства», мелькнула мысль в голове Энни. Рядом на стуле лежала изящная сумка фирмы «Гермес», словно брошенная сюда второпях.
Не знаю, чем я могу вам помочь, сказала Сара, дождавшись, когда Энни расположится в удобном кресле, но, признаюсь, ваш звонок меня заинтриговал.
Ее выговор и речевая артикуляция были четкими и, как все, что было в ней и вокруг нее, казались естественными.
Я по поводу Керстен Фарроу.
Да, вы сказали это в телефонном разговоре. Сара сделала чуть заметный жест рукой. Но ведь все это было много лет назад.
А что из того времени вы помните?
О-о-о, дайте подумать. Ну что, мы с Керстен учились в университете и были подругами. Мы обе изучали английскую литературу. Меня серьезно заинтересовала критика феминизма и все что с ней связано, а литературные вкусы Керстен были более традиционными. Фрэнк Реймонд Левис, Айвор Армстронг Ричардс
*, ну и другие. Не совсем подходящие объекты исследования для эпохи вседозволенности , когда противоречия разрешались не разумом, а эмоциями.
А что вы можете сказать по поводу того нападения? спросила Энни, обеспокоенная тем, что разговор о литературной критике занял столь значительную часть отпущенного ей времени.
Это было ужасно, воскликнула Сара. Я навестила ее в больнице и она была … Понимаете, ей потребовался не один месяц на то, чтобы хоть как-то придти в себя. Если вообще такое было возможно.
Что вы хотите этим сказать?
Очевидно вы никогда не испытывали ничего подобного этому. Правда, я не знаю, может быть и испытывали?
Нет, ответила Энни, но некоторые люди могут представить себе, что это значит. Вы ведь часто общались с ней в это время?
Да, подтвердила Сара. Мне тогда казалось необходимым быть возле нее, в то время как все были заняты устройством собственной жизни.
А как вы устроили собственную жизнь?
Не так, как хотела. Я уже обдумывала дипломную работу и тему диссертации: решила посвятить себя исследованию художественной литературы Викторианской эпохи. Хотела стать профессором на кафедре английской литературы. Она засмеялась.
Вы хотели и что?
Хотела, но мне все это наскучило уже на первом курсе, а потому я бросила учебу и некоторое время провела Европе, где попросту валяла дурака; такое случается. А когда вернулась, то по совету родителей перешла на юридический факультет.
Похоже, вы не прогадали, сказала Энни, обводя взглядом комнату.
Я тоже так думаю. Я на несколько лет удлинила свой путь к этому, но быстро наверстала упущенное. Сейчас я одна из младших партнеров в одной из самых крупных юридических фирм на северо-востоке. Послушайте, а вы не откажетесь что-нибудь выпить? Как же я не догадалась предложить вам это раньше.
Спасибо, поблагодарила Энни. Если можно что-нибудь прохладительное, холодное и шипучее, если, конечно, у вас это есть.
Прошлым вечером после ухода Бэнкса она выпила еще два стакана вина, и теперь ощущала сильную сухость во рту. Она корила себя за свое вранье об Эрике, но иногда только так можно оградить себя от вмешательства других людей. И Бэнксом, и Уинсом наверняка двигают благие намерения, но копаться в своей личной жизни она не позволит никому.
Сара встала с кресла.
Итак, что-нибудь холодное и шипучее, повторила она и направилась к горке, в которой стояли принадлежности для коктейлей.
Налив стакан холодной минеральной поды «Перье» для Энни и приготовив себе джин с тоником, она снова уселась в кресло, но на этот раз поджала под себя ноги.
Вы замужем? поинтересовалась Энни.
Она сразу, как только вошла, обратила внимание на отсутствие у Сары обручального кольца, хотя кольцо уже давно не является необходимым индикатором семейного статуса.
Сара отрицательно замотала головой.
Однажды попробовала, сказала она и, смеясь, добавила: Но ничего не получилось. Он сказал, что не намерен терпеть того, что я постоянно занята и мы не видим друг друга, но это просто отговорка: в действительности он был бездельником и иждивенцем по натуре. А вы?
Так и не нашла еще подходящего мужчину, с улыбкой ответила Энни. Давайте вернемся к Керстен. Надеюсь, воспоминания
