В Уитби, на краю утеса, находят сидящую в инвалидной коляске женщину с перерезанным горлом. Преступление расследует инспектор Энни Кэббот. В то же время в Иствейле, в так называемом Лабиринте, насилуют и убивают девушку. Дело об убийстве ведет старший инспектор Алан Бэнкс. На первый взгляд происшествия в двух разных городах Северного Йоркшира никак не связаны между собой, однако помощнику Бэнкса, пытавшемуся выследить в Лабиринте маньяка, перерезают горло таким же манером, как женщине в Уитби, — лезвием бритвы или скальпелем. Алан Бэнкс и Энни Кэббот, которые давно неравнодушны друг к другу, объединяют усилия, чтобы быстрее разоблачить преступника.
Авторы: Питер Робинсон
–– Кев Темплтон убийца, орудовавший в Лабиринте? –– Поверить в это Бэнкс не мог, хотя именно он первым озвучил возможность такого.—Я так не думаю, –– твердо сказал он.
–– Я просто считаю нужным проверить в ходе расследования все возможные версии, –– пожал плечами Бернс.
–– Понятно, –– кивнул Бэнкс.—Да и мы все тоже. Интересно, что, по мнению убийцы, Кев здесь делал?
Снова в памяти всплыло расследование, которое проводила сейчас Энни. Люси Пэйн, найденная в инвалидной коляске; ее горло перерезано острым лезвием, бритвой или скальпелем – орудие, аналогичное тому, которым был убит Темплтон.
–– Я уверен, что доктор Уоллес очень скоро сможет приступит к проведению вскрытия, –– обнадежил его доктор Бернс.—А уж она сможет дать вам больше ответов на ваши вопросы.
–– Согласен, –– кивнул головой Бэнкс.—Ну доктор, спасибо. Поеду в больницу беседовать со свидетельницей.
По пути к машине он обдумывал случай с Люси Пэйн, будучи уверенным в том, что как только наступит подходящее время, он позвонит Энни в Уитби и тогда они смогут обсудить подробности обоих убийств.
С Энни все обстояло совсем не так, как предполагал Бэнкс: она не то чтобы хорошо спала – она вообще не спала. Если бы Бэнкс позвонил ей сейчас, то его звонок наверняка не разбудил бы ее и она сразу же смогла бы врубиться в тему. Какой-то звук прервал ее сон и она долго лежала в кровати, не шевелясь и напряженно слушая тишину, пока не убедилась в том, что разбудил ее всего лишь треск пересохшей древесины старого дома, «А что еще это могло быть, –– мысленно спросила она себя.—Эрик пришел к ней? Фил Кин вернулся? Человек, который ее изнасиловал? Ну нет, ее жизнью не будет управлять страх, этого она не допустит». Она как ни старалась, не могла вспомнить того, что ей снилось.
Чувствуя, что больше не уснет, она встала и направилась в кухню. Во рту у нее пересохло, и она вспомнила, что прошлым вечером одна приговорила почти целую бутылку вина «Совиньон Блан»
*. А ведь это входит в привычку, причем в дурную привычку.
Энни посмотрела в щель между занавесками на черепичные крыши и видневшуюся вдали гавань, в которой луна словно застыла на поверхности воды. Она часто думала над тем, чтобы ездить ночевать домой, в Херксайд, но ей нравилось быть возле моря. Оно напоминало ей о детстве, прошедшем в Сент-Айвс
*, долгие прогулки вдоль скал с отцом, который то и дело останавливался, чтобы зарисовать ржавые орудия земледелия или притягивающий взгляд скальные нагромождения, а она в это время развлекала себя. Именно тогда она научилась создавать свой собственный мир; место, в которое она могла войти скрыться в нем на то время, пока реальный мир был слишком неподатливым и никак не хотел подстраиваться под нее. В ее памяти осталась всего лишь одна прогулка с материю – мать умерла, когда ей было шесть лет – и во все время их долгого пути по извилистой каменистой тропе мать держала ее за руку, потому что им надо было преодолевать ветер с дождем; мать всю дорогу рассказывала ей о местах, в которые они в свое время поедут: Сан-Франциско, Марракеш
*, Ангкор Бат
*. Как и многому в ее жизни, этому не суждено было сбыться.
Закипел чайник и Энни залила кипятком пакетик с жасминным чаем в своей чашке. Когда чай заварился, она подцепила пакетик ложкой, насыпала сахар и, прижав к груди чашку с ароматным питьем, опустилась на стул, не отрывая взгляда от моря, поверхность которого сейчас была покрыта легкой рябью; над мерцающей лунной дорожкой можно было рассмотреть слоистые сине-черные облака.
Сидя в тишине и наблюдая за ночной жизнью, Энни почувствовала какую-то непонятную странную связь с той молодой женщиной, приехавшей в Уитби восемнадцать лет назад. Была ли это Керстен Фарроу? Смотрела ли она все эти годы на эти, открывающиеся взгляду картины, планируя при этом убийство? Энни, конечно же, не могла простить ей того, что она сделала, но в душе она сочувствовала этому растоптанному существу с искалеченной душой. Она не знала, что чувствует эта молодая женщина, но если она совершила то, в чем подозревала ее Энни, и, если это действительно была Керстен Фарроу, то у нее был мотив – только так она могла нанести ответный удар
