Подруга Дьявола

это помогло. Описывая один случай, я вспоминал другой. Странно, верно ведь? Ну в общем я вспомнил довольно многое из того, что произошло до того события в Стейтезе, а то, что было после него, все, как в тумане. Смешно, верно? Я практически совсем ничего не помню из того, что делал во время отдыха. Когда начинаешь вспоминать, то, кроме потраченных денег, и вспомнить нечего. Может мне потребовать возмещения средств, потраченных на отдых.
Энни засмеялась.
–– Может быть стоит попробовать. А что насчет того дня в Стейтезе? Говорили, что вас видели прогуливающимся вдоль берега с молодой дамой.
–– Я знаю. Как я и говорил, все в тумане. Все, что я могу сказать, это неясное воспоминание о том, как я говорил с кем-то идя по берегу, и, как мне кажется, этот кто-то был мне знаком. Но сейчас я даже и не знаю, был это мужчина или женщина.
–– Это была женщина, –– сказала Энни. –– И как по-вашему вы с ней познакомились?
–– Вот этого я не знаю. Это как бы чувство, но ни на чем не основанное. В полиции мне сказали, что я познакомился с какой-то девушкой в каком-то пансионе в Уитби , а вот сейчас я ее вспомнил. Они наверное думают, что это была та самая девушка, с которой я гулял по берегу, но я точно этого не знаю. Я видел повторяющиеся сны, вернее сказать, кошмары, но не знаю, отражали они то, что реально произошло или нет.

–– Ладно, я постараюсь. Но, видите ли, они немного сексуальные, эти сны. Мы в лесу, лежим на земле и занимаемся … при этом целуемся ну и все прочее.
–– Пока все понятно, –– сказала Энни.—Без занесения в протокол скажу вам, что пока я не покраснела.
Чайник все еще кипел, и она снова зажала трубку между плечом и ухом, наливая кипяток в чашку, где уже лежал чайный пакетик, отодвигаясь как можно дальше от стола, чтобы не обжечься горячими брызгами.
–– Понимаете, –– продолжал Макларен, –– сладкий сон переходил в кошмар. Внезапно это молодая прелестная девушка превращалась в чудовище с собачьей, а может даже и волчьей, головой, становилась вервольфом

*. Ее грудная клетка без растительности и обтянута огрубевшей человеческой кожей, и всего один сосок и он кровоточит. Грудная клетка исполосована крест накрест, вся в порезах и шрамах и даже на том месте, где должна быть вторая грудь с соском. Моя голова буквально раскалывается. Поверьте, все это очень странно и непонятно.
–– Такова природа снов, –– со вздохом сказала Энни.—Но вы не волнуйтесь, я не собираюсь быть вашим психотерапевтом.
–– А я и не волнуюсь. Я просто рассказываю то, что со мной происходило. Только это и больше ничего. Я просыпался весь в поту.
От Сары Бингейм Энни узнала, что Керстен Фарроу после нападения на нее делали хирургические операции груди, влагалища и лобковой области.
–– А как по-вашему, с чем это связано?
–– Об этом спрашивал меня мой психотерапевт. А я не знаю – это выше моего понимания.
–– А что вы тогда делали в Уитби?
–– Я только что закончил университет и хотел хоть немного посмотреть мир перед тем. Как ехать домой. Я прикопил немного деньжат и поехал в Европу; так делают многие австралийцы. Ведь мы живем вдали от всего и в такой громадной стране, что прежде чем, осесть в ней окончательно, мы чувствуем потребность совершить большое путешествие. Один из моих предков выходец из Уитби. Каторжник. Украл кусок хлеба или что-то вроде того. Ну и очутился здесь. Пока рос, я не однажды слушал его историю, поэтому и захотел побывать в этих местах.
–– Расскажите мне поподробнее о девушке, которую вы встретили.
–– Подождите минутку, пожалуйста, я только возьму свой блокнот. Все, что я вспомнил, все там.
–– Отлично, –– похвалила его Энни.
Ей пришлось ждать не менее тридцати секунд, пока Макларен вернется к трубке.
–– Ну вот, слушайте, –– торжествующим голосом объявил он.—Я встретил ее в один из дней за завтраком. Она сказала,